| She was watching me, a little tolerant smile on her lips. | Она наблюдала за мной, на ее губах была снисходительная улыбка. |
| I thought she was going to be generous after all, hold out her hand and wish me luck, give me encouragement and tell me that everything was going to be all right. | Я подумала, что она решила все же быть великодушной, что она протянет мне руку и пожелает удачи, подбодрит меня и скажет, что все будет хорошо. |
| But she went on smiling, twisting a stray hair into place beneath her hat. | Но она продолжала улыбаться, заправляя под шляпу выбившуюся прядь волос. |
| 'Of course,' she said, 'you know why he is marrying you, don't you? | - Вы, конечно, понимаете, почему он на вас женится, не так ли? |
| You haven't flattered yourself he's in love with you? | Вы не тешите себя мыслью, что он в вас влюблен? |
| The fact is that empty house got on his nerves to such an extent he nearly went off his head. | Дело тут простое: этот пустой дом так стал действовать ему на нервы, что он едва не свихнулся. |
| He admitted as much before you came into the room. | Он чуть не прямо мне об этом сказал. Перед тем как вы вошли. |
| He just can't go on living there alone...' | Он просто не может больше жить там один... |
| Chapter seven | Глава VII |
| We came to Manderley in early May, arriving, so Maxim said, with the first swallows and the bluebells. | Мы приехали в Мэндерли в начале мая, следом за первыми ласточками и пролеской. |
| It would be the best moment, before the full flush of summer, and in the valley the azaleas would be prodigal of scent, and the blood-red rhododendrons in bloom. | Здесь это лучшая пора, сказал Максим, лето еще не вошло в полный разгар, в долине зацветают кроваво-красные рододендроны и дурманяще пахнут азалии. |
| We motored, I remember, leaving London in the morning in a heavy shower of rain, coming to Manderley about five o'clock, in time for tea. | Мы ехали на машине, покинув Лондон утром под проливным дождем, и прибыли в Мэндерли около пяти, как раз к чаю. |
| I can see myself now, unsuitably dressed as usual, although a bride of seven weeks, in a tan-coloured stockinette frock, a small fur known as a stone marten round my neck, and over all a shapeless mackintosh, far too big for me and dragging to my ankles. It was, I thought, a gesture to the weather, and the length added inches to my height. | Как сейчас вижу себя, одетую, по обыкновению, самым неподходящим образом, хотя я вот уже семь недель как была замужем, - коричневое трикотажное платье, на шее маленькая горжетка из куницы, а поверх всего - огромный бесформенный макинтош - уступка моде, -доходящий до самых лодыжек, от чего я казалась на несколько дюймов выше. |
| I clutched a pair of gauntlet gloves in my hands, and carried a large leather handbag. | В руках я сжимала перчатки с крагами и большую кожаную сумку. |
| 'This is London rain,' said Maxim when we left, 'you wait, the sun will be shining for you when we come to Manderley'; and he was right, for the clouds left us at Exeter, they rolled away behind us, leaving a great blue sky above our heads and a white road in front of us. | - Дождь только здесь, в Лондоне, - сказал Максим, когда мы выезжали. - Подожди, пока приедем в Мэндерли. Там нас встретит солнце. Он был прав, тучи остались за Экзетером, они укатились назад, оставив огромный синий купол над нашими головами и белую дорогу впереди. |
| I was glad to see the sun, for in superstitious fashion I looked upon rain as an omen of ill-will, and the leaden skies of London had made me silent. | Я была рада солнцу; я суеверно считала дождь плохой приметой, и свинцовое лондонское небо отбило у меня охоту разговаривать. |
