Звонка не слышали. Она вошла, как всегда, вслед за звонком. Стройная, красивая. На журнале стопка исписанных тетрадных листов. Стась ел учительницу глазами. На ее уроке, чтобы сказать, он обязательно подымал руку. Напрягались, словно на заказ, гнутые бархатные брови, римский нос придавал лицу благородство. Симпатяга, даром что длинный. Самозванец водил за учительницей зелеными, как у кота, глазами, из которых один изукрашен был увесистым фонарем. Он не считал нужным прятать фонарь от публики. Все как-то странно тянулись вверх и вперед. Один Мыльный не вытягивался, не видел пока никакой выгоды. Сидел прилежно, не разговаривал, но это на всякий случай. Ребятам не нравится, когда на уроках Татьяны Тарасовны разговаривают...
- Гончаров. Неплохо, с тактом написано. Петр изображен верно. Правда, есть ошибки.
Стась краснел, готов был провалиться. Склонив слегка голову, всем видом показывал, что согласен с приговором.
- Березин!
Сверкнул зеленый, в обрамлении фонаря глаз Самозванца.
- Ох, что мне делать с тобой, Березин. Не русские, чужие слова употребляешь в сочинении. Читаю и думаю: как это бумага терпит?
Пацаны с пониманием разглядывали Самозванного. Вчера в схватке с Каймой обнаружил он свои, самозванные, способности: орудовал чем мог, крыл по-блатному и окончательно одолел бы, кабы Кайма не вытащил нож. Ладно подоспел Леха. У Лехи кулак что кувалда: хряснул - и нет Каймы. Через стол спланировал. Ничего не скажешь, дошла до Лехи Федькина политбеседа...
Учительница укоряла Федьку за нерусские слова, и класс был полон внимания к его персоне.
- Чего, чего не видели? - осаждал он любопытных. - Людей не видели?
- Вы послушайте. Карл увидел полки Петра - «сдрейфил». Марию, полюбившую изменника, охарактеризовал всего одним словом: «дура». Гетман Украины Мазепа у него назван «паскудой». Что за слова такие?.. Я понимаю твои чувства, Березин. Ты ненавидишь изменника, но разве слова «предатель» и «изменник» не выражают презрения?
- Их давить надо, Татьяна Тарасовна! Я бы еще не так сказал... Ну чего, чего хохочете?
Знали, на что способен Самозванец. Не выражали сомнения.
Сочинение Мыльного назвала неуклюжим, Евдокимыча - злым, Шаркунова - веселым.
- Твою работу, Юра, не принесла. Брала ее на областной семинар словесников. Там оставили. Похвалили работу, сказали: молодец. Слышишь, Юра?
Ну, слышал он, Юрка, как не слышать.
Цвенькали, ударяясь о карниз, ранние весенние капли. Серебристая лазурь из окошка слепила глаза, Юрка медленно их закрывал. Рисовался зеленый городок Полтава, озвученный строевыми песнями уходящих на битву солдат.
На полянах, на косогорах холмов - всюду костры, там заваривают сухари с салом. Рассказывают анекдоты: поляна оглашается хохотом. Вот строятся, досмеиваясь над очередной историей. Никто покамест не знает, что вот-вот появится царь, верхом на коне. От восторга подхолодеют затылки, «ура» заорут, когда увидят Петра. Потом, послушный воле командиров, штыками строй ощетинится. Пойдут, пойдут..
Думалось. Смешивались столетья, эпохи.
На подоконник спрыгнула озорная синица, ее появлению Соболь удивленно обрадовался, стал смотреть на бойкий, круглый, как дробина, глазок.
Цвенькали капли.
- Можно вопрос? - Евдокимыч потянулся. - Почему они все на нас, Татьяна Тарасовна? Ну, эти все, на Россию? Чего им надо?
На Евдокимыча она щурилась, как на солнышко. Обводила глазами ребят, словно впервые видела. Гудели. Вопрос верный. Поляки, шведы, немцы, французы. А монголы, а печенеги, а половцы? Одних побьешь - другие, тех отлупишь - третьи. Или опять те же, первые, забудут, что битые.
- Я не историк, ребята, но, вижу, от вас все равно не уйдешь без ответа... Земли у нас неохватные, почти нетронутые. Характер народа – под стать просторам: богатырский, бесхитростный. И доверчивый - пока раскачается! Без карты неудобно, да вы знаете, где и как мы живем-обитаем. С Европой по-европейски, с Азией азиатским языком разговариваем. Защищаем их друг от друга волей- неволей. Нам первый удар и приходится, потому что стоим у завоевателей на дороге. Умели защищаться наши предки, и, как видите, мы, современники, не хуже воюем. Гитлеровская армия до нас считалась непобедимой. Надеются на вероломство, на современное оружие. Во сне видят наши обширные земли. Вы правильно подметили, что у завоевателей короткая память... Да вы бы лучше у Леонида Алексеевича спросили, он расскажет подробнее.
Тишина уводила к воспоминаниям. Доверчивый и великий народ-то - вот что. И почему-то опять виделся тот старшина с мощным голосом. Юрке представлялся он, как живой: смуглый, горбоносый, с бесподобнейшим баритоном. Бабы плакали, когда он пел. Где он теперь?
