Через приотворенные двери депо разносился грохот пневматических молотков, звон железа. Избитые, изрешеченные пулями и порядком раскулаченные в прифронтовой полосе, вагоны загнаны были в тупик, рядом с депо. Ждали окончательного решения своей сиротской доли. На одних снег лежал метровой глыбой, другие, обметенные, осмотренные и остуканные знатоком, готовы были вкатиться в крытое помещение на внеочередной, не предусмотренный никакими хозяйственниками ремонт.
На путях с лопатами, метлами и носилками, рядом с жеушниками орудовали мастера и преподаватели железнодорожного училища, в основном, молодежь. В бушлатах, в потертых шинелях и телогрейках, в заношенных шапках-ушанках, в рукавицах и без рукавиц, они держались солидно, с достоинством педагогов: шутили и смеялись не часто и не так шибко, как это делали пацаны. Своя мера у них во всем. Преподавателя, мастера, больше из молодых. Парторг Петр Леонтьевич в беличьей шапке. Все свои. Учительница литературы Татьяна Тарасовна была в вязаной шерстяной шапочке, в серых пимах, в почти новой, немного, правда, не по плечу фуфайке. Все ей как-то к лицу было: и вязаная шапочка, и валенки, и даже большая, возможно с чужого плеча, фуфайка. Самая красивая, как всегда. Рядом с ней - Гамаюнов, вырядившийся будто на парад. Новая шинель, шапка. Теплая погода позволяла ему выставить напоказ новый галстук. Техмех Моисей Абрамович, пожилой человек, и тот заявился на комсомольский воскресник. Снег он вырезал кубиками, расставив широко ноги, бросал его через забор. А пацаны остановились, поздоровались во главе с самозванным старостой. Гамаюнов на это не повел бровью. Принял как должное. На воскресник явиться - это куда ни шло, а чтобы ему с ребятами - извини-подвинься: выходной же у него.
- Надоели - смотреть не хочется, - улыбнулся он тонкой, светлой своей улыбочкой куда-то в пространство, вроде пожаловался самому господу богу.
- Меняйте профессию. Мастер - это не для вас, - сказала Татьяна Тарасовна, мучаясь над очередным комом снега, никак ей не поддававшимся.
- После войны каждый найдет свое место. А сейчас - где нужней. Думаю, Родина оценит наш вклад.
- Полагаете, оценка будет высокой? А нужны ли кому ваши жертвы?
- Надеюсь, Танечка, это не выходит за рамки очередного укола? Но в моем характере прощенье и благосклонность. Я джентльмен, вы же знаете.
- Будьте джентльменом, молодой человек! Помогите Татьяне Тарасовне, - подсказал техмех Моисей Абрамович, указывая на тяжеленный ком снега, который Татьяна Тарасовна безуспешно силилась приподнять.
Одностворчатые двери депо закрылись за пацанами, и грохот поглотил все посторонние звуки. Седоусый дядек показывал направление жестами. Свернули вправо, попали в изолированное помещение. Цех не цех - слесарные мастерские. Деповский гул был здесь мало слышен. Надо было создавать свой гул.
- Верстак, значит, - пояснил седоусый. - Один правит проволоку, двое заклепки заготовляют. А вы, - обратился к Федьке и к Лехе Лапину, - вы - клепать. На полу вон. Тут ничего хитрого. Пневматический молоток свободно держи, а то - воздухом ведь работает - растрясет до селезенки. Клепку-то вы проходили?.. Значит, знаете, какой формы заклепка бывает.
Помогал пацанам построиться, шевелил губами.
- Вагоны, как люди: оттуда идут покалеченные. Обязательно люка сорваны. Воздушное волной, что ли...
Думали, он только показывать может прокуренным своим безымянным пальцем. А он - разговорился...
- Ну, дак как, все поняли? Которого тут оставить за старшего?
- Разберемся, - просипел Самозванец, давая понять, что вопрос о старшинстве решен давно и окончательно.
- Тебя, что ли?
- Ну, я старший.
- Считай, раз старший. Тут их тридцать штук лежит. Без них вагоны готовы не будут, а завтра уже подавать надо под спецгрузы. Размечено, просверлено все, как полагается, а до остального не дошли руки. Так что это ваша норма. Заклепаете все - и шабаш.
Федька на всякий случай спросил: нельзя ли уменьшить норму. Усатый на это выразительно промолчал. Постоял еще, поучил Леху орудовать инструментом. Ушел, аккуратно прикрыл за собой двери. Пацаны оглядывали помещение, верстаки, трогали инструмент. Надо было дело делать. Один по одному плевали на ладошки, брались.
Проволока, заклепки - мелочь, мушкетерам справиться с этим - раз плюнуть. Они слонялись без дела, выпрашивали отбойный молоток, клепали по очереди, учили друг друга под руку.
- Что, если простым молотком попробовать? Как, Федька?
- Я вам доктор, что ли? Разыщите усатого.
Разыскали. Усатый выслушал, возражать не стал.
- Ну, дак че. Давайте. Простоя не будет, по крайней мере. Двое к верстаку, один - на подсмену. Сейчас я вам молотки выдам, которые потяжельше, да хватит ли силенок? - Он подозрительно, с головы до ног, оглядел тощего Стаса. Один подозрение вызвал. - Тут, ребята, не с локтя, тут с плеча ударять надо.
