– Я понимаю все, что ты хотел сказать, Максим. Я счастлива, что у меня есть ты и дочка. Вы самое ценное в моей жизни, ничто с этим не может сравниться, - прикусываю губу и задаю вопрос, который очень давно меря мучает. Странно, что я ещё раньше его не задала. — Максим, а почему тебя называют Гром?
Муж нежно отводит от моего лица белокурые пряди волос, ласкает большими пальцами мокрую от слез кожу щек.
— Я служил в спецназе. Отряд специального назначения «Гром» - оттуда и пошло… Гром или Громов, - целует меня в лоб и почти приказывает: — Не забивай свою хорошенькую головку всякой ерундой. Вот увидишь, я найду выход, детка. Верь мне, - Максим наклоняется и нежно прикасается к моим губам.
Поцелуй такой сладкий, что совсем не хочется, чтобы он заканчивался.
Ангелина
Стиснув зубы, делаю пируэт за пируэтом. Осторожные движения, обусловленные травмой, перерастают в рваные… из-за страха боли. В голове крутится только одна мысль – я никогда не стану прежней.
Даже сейчас, спустя три месяца, понимаю, что и годы тренировок не вернут движениям былую уверенность и пластичность.
Психологические барьеры никто не отменял.
Мне требуется всего лишь одно мгновение для того, чтобы сменить классическую композицию Бетховена «Лунная соната» на трек с более романтичной и современной музыкой. Мысленно машу рукой на технику и полностью отдаюсь уже совершенно другому танцу. Да, это не мой любимый балет, а самый настоящий еcstatic dance*, но мне плевать!
Душа требует движения, свободы. Плавно вожу в воздухе руками, выражая все, что накопилось во мне.
Любовь, волнение, печаль - все эти чувства читаются в танце так просто, словно дышу ими. Я уже далеко не первый раз обращаюсь к этому стилю танца. Он сочетает в себе союз медитации и движения. Я так самовыражаюсь. Выплескиваю всю скопившуюся энергию. Скольжу по светлому просторному залу, ощущая, как буквально каждая частичка тела пробуждается, кипит. Такой кайф - погружаться в танец без каких-либо правил и четких границ.
Да, это не балет.
Мое тело будто знает, как правильно именно сейчас, именно в это мгновение. Мне нравится это чувство свободы! Последние движения я делаю совершенно без усилий. Радуюсь ровно до того момента, пока голень не простреливает резкая, а затем тупая, ноющая боль. Сбиваюсь.
В которой раз? Десятый? Сотый?
Опускаюсь на колени прямо посреди зала. В этот же момент музыка заканчивается и сквозь мое шумное прерывистое дыхание проходят громкие медленные хлопки. Резкий рывок и, не смотря на боль, я на ногах. Смотрю прямо в карие глаза - такие темные, что можно при определённом освещении посчитать их за агатовые.
Мансур Шамилевич, широко расставив ноги, с расстановкой медленно хлопает в ладоши. Один хлопок, второй…
– Браво!
– Не надо!
Мои слова звучат не как просьба.
Отнюдь нет.
Откидываю со лба влажную, пропитанную потом белокурую прядь волос. Подбородок в гордом жесте приподнимается, а осанка… никогда я еще не держалась так прямо. Татьяна бы оценила. Садулаев Мансур Шамилевич один из главных вызовов в моей жизни, а их я привыкла встречать только с гордо поднятой головой. Я здесь больше не гостья или любовница на птичьих правах, и если он думает, что позорно убегу, как тогда, в прошлом, то очень ошибается.
Я, Садулаева Ангелина Алексеевна, полноправная хозяйка этого дома!
– Зачем вы пришли? – выпаливаю, не задумываясь, лишь бы нарушить эту проклятую угнетающую тишину, которая буквально пронзает насквозь, отталкиваясь от стен огромного зеркального зала.
Мужчина щурит свои темные невыносимо-пронзительные глаза, оглядывает помещение, а затем, спрятав руки в карманы брюк, почти безразлично роняет:
– Не плохо. У тебя есть вкус.
Презрительно кривлю губы. Не нужны мне эти сомнительные комплименты.
Вижу искру, появившуюся в глазах Мансура. Отец Максима задумчиво проводит пальцами по подбородку, покрытому темной щетиной, в которой то там, то тут проглядывает седина.
Непроизвольно мысленно возвращаюсь на пару месяцев назад. Никогда не забуду тот день, когда муж, повязав шелковую повязку мне на глаза, сказал, что приготовил сюрприз.
Чего я ждала от любимого? Да все, что угодно! Ванну с лепестками роз, охапки цветов в огромных вазах почти с меня ростом, ужин на балконе при свечах… Я раньше даже не задумывалась, насколько Максим у меня чуткий романтик.
