Это стало последней каплей. Я развернулся и направился прочь – быстрым шагом на грани бега, но не бегом, чтобы не провоцировать его. Я надеялся, что это нечто увидит, как я отступаю, ухожу с его территории, и уймется. Черта с два! Похоже, оно продолжило высовываться с той же скоростью, и задержало его только это, а вовсе не мое отступление.
Потом я услышал шаги за своей спиной. Вот только шаги эти не были человеческими – так не ступают ноги, так плюхаются на грязные доски тяжелые от впитанной воды половые тряпки. Хлюпающие звуки постепенно ускорялись, словно подстраиваясь под скорость моих шагов. Я хотел обернуться, и все же что-то сдержало меня. Я нутром чуял: мне нельзя видеть то, что вывалилось в коридор и поползло за мной. Если я увижу, слишком многое изменится.
Поэтому я наплевал на гордость и рванул вперед – через загаженный коридор обратно к лестнице. Где-то здесь был лифт, но соваться туда я точно не собирался. Сердце отчаянно колотилось в груди, заглушая своим грохотом все вокруг, и я не слышал, бежит ли за мной нечто. Я и не хотел знать. Что толку, если я обернусь, оступлюсь и сверну себе шею? Не видеть это существо мне хотелось куда больше, чем увидеть его.
Я быстро спускался вниз по лестнице, молча, ни на кого не надеясь, потому что я не знал, на кого можно надеяться. И вдруг вместо болотного холода меня встретило тепло, вместо удушающей вони – все те же запахи жилого дома. Все менялось постепенно – а стало прежним в один миг.
Я не удержался, обернулся и… увидел за собой точно такую же лестницу, как та, что стелилась передо мной. Чистую и светлую. Со спешащими вниз людьми, которым я весьма некстати загородил проход. Обычными людьми, без лунных лиц и жабьих ртов!
Понять это я не мог, ну никак. Поэтому я перехватил мужчину средних лет, пытавшегося меня обойти, и спросил:
– Вы его видели? Он еще на лестнице?
– Вы о ком это? – возмутился мужчина. – И что вы себе позволяете?
– Ваш сосед такой… Бледный, здоровый, с длинными волосами…
– Что вы несете? Вы из какой квартиры? Оставляют дверь открытой – и всякие наркоманы лезут! Прочь отсюда, пока я полицию не вызвал!
Однако было понятно, что никого он не вызовет. Он меня побаивался и, когда я его отпустил, поспешил прощемиться по стене мимо меня. Он не просто рассматривал возможность, что я накачанный наркотиками псих, он только в это и верил.
Я же больше не спрашивал его ни о чем. Охреневая от того, что я делаю, я двинулся не вниз, а вверх. Обратно на тот этаж, где дожидалось нечто, обратно к вони и тьме…
Да только этого не было. Вообще ничего! Надо мной был такой же этаж, как предыдущие, и еще один, и крыша. Все это – чистое и ухоженное, с целыми лампочками, освещающими крашеные в безобразный голубой цвет стены и дерматиновые двери. Я слышал только шум телевизора и обычные, совершенно спокойные разговоры людей, которые не боятся жить в своем доме.
Длинный коридор, надпись почерком Рэдж и ухмыляющаяся тварь за дверью остались только в моей памяти.
Одно из двух. Или я сошел с ума (не схожу, а уже сошел), или привычной мне логикой нельзя объяснить все без исключения.
Первый вариант кажется более вероятным. Вот только когда я все-таки вернулся в гостиницу и осмотрел собственную обувь, я обнаружил на подошвах следы той самой грязи, которая покрывала пол на странном этаже. Иллюзии и галлюцинации такого не оставляют, а значит, я там действительно был.
Придется признать: возможно все. Вообще все, и мне отныне запрещена фраза «Так не бывает!». И если играть по этим правилам, то…
Можно допустить, что Арсений Батрак действительно не человек.
Это вовсе не означало, что я в панике бросился звонить той странной троице. Они мне не нравились чуть меньше, чем он, но тоже не нравились. Просто теперь у меня появилась новая цель: мне было в чем разбираться, мне не нужно было планировать какую-то новую жизнь, я верну свою жену, пусть и не сразу.
Ну а странная визитка с их номером телефона отправилась в мусорную корзину аккурат перед тем, как я съехал из гостиницы.
Я не собирался снова бродить по городу и искать Батрака наудачу, надеясь вот так привлечь его внимание. Я чувствовал: нет его там больше. Убедившись, что с моим преследованием покончено, он благополучно укатил прочь. Куда – вопрос отдельный, и я это так просто не определю. Зато я знаю, кто определит.
Теперь уже я нанимал частных детективов, и не таких, как у Рэдж, а подороже. Я мог дать им не только имя, но и паспортные данные, полученные в салоне проката, и даже более-менее четкие фотографии Батрака, сделанные с помощью камер видеонаблюдения в ресторане. С этим уже можно было работать всерьез, и я не сомневался, что его рано или поздно найдут.
Во время ожидания я тоже не собирался уныло ткать гобелен у окна. Я решил узнать о Батраке как можно больше. Рэдж пыталась рассказать мне о нем, но тогда я благополучно пропускал все мимо ушей. Да и потом, она делилась в основном счастливыми детскими воспоминаниями, наполовину придуманными, а мне нужны были факты.
