Он поднялся из-за стола, чуть наклонил голову в знак прощания и направился к двери. А я так и остался там – размышлять, что из всего этого уголовно наказуемого бреда он сказал всерьез, а чем просто пытался меня запугать.
Впрочем, не важно. Если я останусь в секте, я все равно узнаю.
А я собирался остаться.
Тренировка была скорее эффектная, чем толковая, но этого следовало ожидать. Большинство рекомендаций из интернета такие. Ладно уж, раз озадачился этим, выполню, а вот повторять вряд ли буду.
Самым сложным было закрепиться ногами на перекладине, подвешенной под потолком, на ней я обычно подтягиваюсь. Это и для того, у кого две руки, тот еще вызов, а когда у тебя одна и протез, рассчитанный на строго заданную нагрузку, приходится покрутиться. Но у меня получилось, и уже это я мог считать достижением. Перекладина теперь была у меня под коленями, а я висел вниз головой, ровно что та летучая мышь. Дальше схема была нехитрая: скручивания, нагрузка неслабая, но достижимая способами попроще. Зато весело по-своему.
Рэдж сидела на подоконнике и наблюдала за мной. Она тренировку начала раньше, теперь вот закончила, но все еще оставалась в костюме для йоги, так что и мне наблюдать за ней было приятно. Однако я наслаждался видом супруги чисто эстетически, а вот у нее взгляд был задумчивый, видящий меня и одновременно не меня, а нечто большее.
Знаю я этот взгляд. Он означает, что Рэдж опять понесло куда-то далеко-далеко, в высокие материи, и очень скоро она ляпнет что-нибудь философское. У нее это бывало: хотелось поговорить о смысле жизни и его окрестностях. Я не возражал. Во-первых, она болтала не только об этом, могла и матч обсудить, и ремонт машины. Во-вторых, мои бывшие никогда в наших беседах не заходили дальше рассуждений о том, что дети – цветы жизни. Судьбы Вселенной и терзания души их не слишком интересовали. На их фоне Рэдж была приятным контрастом.
Интуиция меня не подвела: отставив в сторону бутылку с водой, супруга поинтересовалась:
– Ты знаешь, за что я тебя люблю?
– Внезапно, – оценил я, снова замирая в позе летучей мыши. – Обычно дамы интересуются, за что любят их!
– И часто у тебя таким интересуются? – хитро прищурилась Рэдж.
– В жизни всякое бывало. Нет, серьезно, куда тебя понесло?
– А что тут такого? Разве ты не задумывался об этом? Вообще о таком? Любовь – такое сложное чувство… У нее должны быть причины!
– Тогда я – беспричинная эгоистичная сволочь, – рассудил я. – Меня устраивает просто то, что ты меня любишь, без разбора на составляющие.
– Нет, но это же любопытно! Я точно знаю, что влюбилась в тебя почти сразу, это очень легко – в тебя влюбиться… Ты же красивый, умный, а главное – свободный… Да, влюбилась я в эту свободу.
Лестно, не скрою. Все дело в том, что Рэдж заводила такие разговоры абсолютно искренне, как ребенок, впервые открывающий для себя то, что осенью листья краснеют, а светлячки светятся в темноте. С ней можно было не опасаться, что беседа о любви ко мне упрется в итоге в требование подарить ей новый айфон.
Я не стал делать вид, что для меня это просто ничего не значащий разговор вежливости. Я прервал тренировку и спрыгнул на пол. Рискнул, не скрою, и мог бы свернуть шею, но на ногах все-таки устоял, а победителей не судят.
Даже мне после такой нагрузки требовалось перевести дыхание, и возобновлять разговор я не спешил, а Рэдж продолжала:
– Короче, с влюбленностью мы определились. Хотя влюбленности у меня случались и раньше, что скрывать, ты и так знаешь!
– Знаю, но лишний раз вспоминать не хочу.
– Ай, забудь, прошлое – пустое! Но я никогда до тебя не любила. Это намного сложнее, объемнее, важнее… Ну и вот мне стало интересно: когда влюбленность перешла в любовь, почему? Влюбленность – она ведь больше про анатомию, про гормоны… А любовь – про душу.
– Не уверен, что сейчас не сказану ничего такого, что не испортит тебе запал.
Прозвучало как-то пренебрежительно, как будто меня ее признания вообще не волнуют. Это было неправдой. Просто на сей раз Рэдж умудрилась смутить даже меня, привыкшего к ее странностям. К счастью, она знала меня достаточно хорошо, чтобы не обидеться, она лишь мягко улыбнулась:
– Тогда слушай дальше! Я очень много думала об этом. Я наконец поняла, что отличает тебя от других, которые были и исчезли. Они были просто временным идеалом, спутниками, любовниками… А ты – все это и еще мой лучший друг.
– То есть я отличился тем, что уже в браке попал во френдзону?
