Пока все без исключения указывало на чудо. Я помнил, что у трупа старухи, который пытались выдать за Рэдж, была искусственная кость в челюсти. Я ожидал, что и в моей правой руке обнаружится нечто подобное – необъяснимое и все же сделанное кем-то. Но нет, моя рука была рукой – и больше ничем. Подозрений не вызывали ни кости, ни мышцы, кровь и кожа оказались совершенно нормальными.
– Если бы я не знал, что с ним случилось, я бы никогда не поверил в это, – говорил Громову врач, руководивший обследованием. – У него на руке даже шрама нет! Нет никаких указаний, что раньше этой руки не было, она развита совершенно гармонично.
Когда стало ясно, что я – это я, а не очередная хищная дрянь, принявшая облик Николая Полярина, группа снова начала относиться ко мне нормально. Пожалуй, даже лучше, чем раньше, вроде как я прошел боевое крещение. Остальные изъявили желание снова работать со мной. Таня так и вовсе навещала меня каждый день.
– Внутренний мир никогда никого не лечил вот так, – рассказывала она. – Калечил – да, и не один раз. Не только на своей территории, на местах порталов тоже. Но исцеление… Ты – первый в истории!
– Первый, о ком известно, – уточнил я. – Знаем-то мы мало… Ты лучше другое скажи: никто не был ранен? Я, если честно, такой пришибленный был, что даже не рассмотрел.
– Серьезно – никто, так, по мелочи, – Таня показала мне повязку на собственной руке. – Всего лишь ссадины и царапины. Миссия считается очень успешной!
– Но не слишком ли успешной?
– Что ты имеешь в виду?
– Такое ощущение, что мир играл с нами, – признал я. – Он хотел вернуть мне руку, а все остальное стало отвлекающим маневром.
– Ну, не знаю… Многовато внимания тебе! С чего вдруг?
– Сам бы не отказался узнать…
Но рука как таковая ответов не таила. Скоро медики отчаялись со мной разобраться и вышвырнули меня из лазарета. И вот тут я обнаружил то, что мне очень сильно не понравилось.
Во-первых, охраны в доме стало значительно больше. Когда я приехал, ее вообще не было. А теперь по двору и дому разгуливали вооруженные люди, которые старательно делали вид, что не пялятся на меня. Однако это как раз и выдавало тот факт, что на меня им было поручено обращать особое внимание.
Во-вторых, ворота забора, огораживающего территорию, теперь постоянно были закрыты и даже, полагаю, заперты. А ведь до этого их запирали на ночь и открывали днем! Здесь никого не боялись, да и сейчас причин не было. Вывод напрашивался сам собой: они не хотели защититься от того, кто снаружи, они готовы были удерживать кое-кого внутри.
И понятно кого, как будто так много кандидатов! Мне дозволялось выйти из дома и пройтись по саду, и никто даже не шагал за мной след в след, но и без внимания я не оставался. Полагаю, если бы я попытался собрать сумку и валить, уровень дружелюбия заметно бы понизился.
Я не стал выяснять, что тут происходит окольными путями – через Сергея или Таню. Я сразу направился к заправляющему тут всем Пал Палычу.
Громов принял меня сразу же, он будто только этого и ждал. Что ж, ему хотя бы хватило совести не делать вид, что ничего особенного не происходит.
– Почему я вдруг стал пленником?
– Вы не пленник, Николай, – укоризненно посмотрел на меня Громов. – Вы просто особый гость.
– Да уж, гость с ограниченными маршрутами… Вы ведь понимаете, что не имеете права держать меня здесь?
– Я надеялся, что удерживать вас вообще не придется, потому что вы достаточно благоразумны и сами сможете правильно оценить ситуацию.
– Да нечего тут оценивать! – отмахнулся я. – Вы же сами меня чуть ли не по атомам исследовали! Я всего лишь человек, просто мне достался вот такой… Подарок.
– Даже этого подарка достаточно для дальнейшего изучения. Да и потом, мы обследовали вас только методами, которые привычны нашей медицине. А то, что произошло с вами, выходит далеко за ее пределы. Это одна из причин, по которым я настоятельно прошу вас остаться.
Просит он, конечно… Просьба подразумевает, что есть хоть какой-то выбор. А какой выбор у меня? Устраивать драку с охранниками я не буду, это безнадежно. Я даже позвонить никому не смогу! Потому что моему телефону давно настал каюк, а телефоны в доме предусмотрительно отключены, я уже проверял.
Да и потом, даже если бы я добрался до телефона, куда звонить, в полицию? Не думаю, что они мне помогут, Громов найдет способ все выставить так, как ему выгодно.
Хотелось открыто упрекнуть его в этом, однако так мое положение стало бы хуже. Поэтому я лишь спросил:
– А вторая причина какая?
– Успешность экспедиции. То, что раньше было лишь теорией, стало явью. Тот мир по какой-то причине заинтересован в вас, у него к вам особое отношение. Мы можем воспользоваться этим, изучить его… Подчинить даже!
Подчинить целый мир, серьезно? Не вовремя же у кого-то наполеоновские амбиции поперли! А ведь поначалу казался адекватным мужиком…
– И вас совсем не волнует, что у меня есть свои цели? – мрачно осведомился я.
– Это какие же?
– Разобраться с Арсением Батраком, например.
