91. Предлогом вызова была персидская война [69] и тот довод, что мир с галатами не требует войска, как будто бы вероломство варваров не попирает с легкостью клятвы, или как будто договор не должен находить себе подкрепление в вооруженной силе. Но, полагаю, он не нуждался в войске больше того, сколько у него было против персов. Ведь достаточно было части его и, не раз собрав его, никогда бы он не вступил в битву, так как решал всегда медлить. 92. Но расчет у него был другой. Он хотел остановить подвиги цезаря и его возрастающую славу [70], а вернее, погубить и ту, которая ему уже принадлежала, направив на него и немногочисленных и ветхих воинов его варварскую молодежь. 93. Он, конечно, полон был желания, чтобы всюду разнеслась весть, обратная тогдашней, что цезарь заперт и в осаде, а враги удержу не знают, но забирают города и снова срывают их до основания, и пашут и засевают чужую землю. Он понимал, видно, что, если тот и искусный вождь, с ним произойдет то же, что с кормчим самого большего корабля, раз он лишен матросов. Ведь и искусство последнего не в силах было бы заменить кораблю целый экипаж. Так император, — куда, как благородно, — завидовал в той власти, которую дал, тому, кто разил варваров.
{69 Амм. Марц. XX 4, 1: «Доблестные дела Юлиана не переставали смущать Констанция среди спешных его сборов к выступлению на Восток».}
{70 «Переходившая из уст в уста молва разносила среди разных пленен и народов славу», Амм., там же.}
94. Итак, попав в безвыходное положение и видя, что и повиновение, и ослушание одинаково влечет за собою гибель, — действительно, и лишение войска обещало убийство врагами, и удержание его при себе то же от рук близких, — наш герой предпочел пострадать, лучше сохраняя покорность [71], чем вызывая нарекание в неповиновении, считая удар от врагов более легким, чем тот, какой грозил нанести ему родственник. Так, предоставил он поступать, как хотят, льстецам старшего государя. Α те, выбирая начиная от самой личной гвардии, и тех, кому цезарь доверял наиболее, перебрали весь состав войска, пока оставили ему гоплитов таких, что могли только молиться. [72]
{71 Амм. Марц. XX 4, 4: Юлиан не возражал, и спокойно подчинился решению верховной власти».}
{72 Подлинное выражение Юлиана, цитируемое Зосимой, III 3, 3.}
