{77 Т.е., Юлиана. Пословицу эту см. у Либания ер. 194 άντ ευεργεσίας 'Αγαμέμνονα φασиѵ, полнее ер. 1063 τους άντ ευεργεσίας 5Αγαμέμνονα δήσαντας Αχαιούς.}
{78 Срв. Амм. Марц. XX δ, 10о видении Юлиану во образе Гения государства и словах его Юлиану. Seeck 286 f}
{79 Срв. Socr., Hist. eccl. III 2, 16. pg. 171 A.}
106. Однако я пропустил нечто такое, о чем стоило сказать. В то время как с обеих сторон не мало засылалось посольств, при чем те, что являлись оттуда (от Юлиана), предлагали, чтобы, сохранив свой сан, он на деле не присваивал себе ничего более того, чем владел прежде; а те, что отсюда (из Рима), требовали, что во всяком случае ему должно отказаться от почести и во всех отношениях оставаться на прежнему положении [80], а самому погибнуть, погибнуть большей части войска, близким и друзьям, — для него же мало значила собственная смерть от меча, но представлялось ужасным стать предателем самых дорогих ему людей. 107. Когда дело было в таком положении но Констанций опять обратился к той же хитрости, призывая письмами варваров, как раньше, и прося у них, как милости, поработить римскую землю, он убедил нарушить клятву из многих одного. И этот варваров одновременно грабил, и жил в свое удовольствие на полях, какие получил в вознаграждение [81] и, словно какой безобидный человек обедал в обществе явившихся отсюда военачальников, 108. И на того, который дерзнул нарушить мирный договор, кого имел гостем за попойкой [82], переправившись в его страну, он наложил весьма чувствительное возмездие. Когда же те, кто соблюли обязательства, сбежались в страхе, были сильно пристыжены его проступком и усугубляли клятвы, он взошедши на высокий помост в центре варварской земли, и взирая с высоты на их вождей, стоявших в позе подданных с прочею толпою, припомнив одно, пригрозив другим, удалился [83]. 109. Уже был собран некоторый контингент, не численности, но рвению коего мог любой подивиться. Эти люди обязывали друг друга договорами и обетами, действительно, все средства исчерпать, на все пойти ради победы, а бояться единственно одного позора, какой произойдет от несоблюдения их.
{80 Срв, Амм. Марц. XX 9, 4 (ответ Констанция на посольство Юлиана с извещением о перевороте). О предложении Юлиана Констанцию) Zosim. III 9. 3.}
{81 Здесь имеется в виду царь аламаннов Вадомарий, который в звании дукса управлял после Финикией, Амм. Марц. XXI 3. Seech., 294 f.}
{82 О захвате Вадомария на пиру у нотария Филагрия, впоследствии комита Востока, см. Амм. Марц. XXI 4, 5.}
{83 Срв. речь Юлиана Амм. Марц. XXI, гл 5.}
110. Когда клятва обходила всех, некий муж, вернее же гермафродит, Небридий [84], бывший префектом по назначению старшего императора, стал критиковать то, что происходило, порицал клятву и уклонялся от неё, называя варварами тех, кто ею обязались. Вот как он льстил. Навлекши на себя гнев и руки всех, и быть бы ему, вероятно, и поделом, зарубленным первым, нанесшим ему удар, он был спасен, будто прикрытый облаком, и милосердие на этот раз иной мог бы не одобрить, но так велико у нас милосердие императора. [85]
{84 О протесте префекта Небридия, человека, много обязанного Констанцию; вполне сходно говорит и Амм. Марц. 5, 11.}
{85 Но описанию Аммиана Марцеллина XXI 5, 12, император, к коленам коего припал Небридий, ища спасения от ярости толпы воинов, прикрыл его своим военным плащом (Кулаковский, II, стр. 60).}
