262. Но суда, согласно раньше принятому решению, были преданы огню; это было лучше, чем предавать их врагам [175]. Так же, конечно, поступили бы и тогда, если бы первого решения пе состоялось, а восторжествовало бы решение вернуться. Дело в том, что напор на корабли с носа сильного и быстрого течения Тигра, вызывал потребность большего числа рук для кораблей и сверх половины войска требовалось для волока их [176]. А это значило бы, что враги должны одолеть сражающихся, а за ними без боя и прочая часть войска попасть в руки врагов. 263. Сверх того, огонь уничтожил всякое побуждение к малодушеству. В самом деле, всякий тот, кто, не желая ничего делать, притворяясь больным, лежал и спал на корабле, когда судов не стало, оказался в боевом строю. Насколько, и при всем желании, им невозможно было сохранить за собою обладание столькими судами, показало, далее, то обстоятельство, что лаже оставшаяся суда, их было пятнадцать, сбереженных для наводки мостов, и их оказалось не под силу сохранить [177]. Стремительное течение, с коим не справиться было ни искусству матросов, ни множеству рук прочих людей, и суда, и экипаж сносило прямо в руки врагам, так что, если кому приходится винить тот огонь за убытки, естественно было персидскому царю пенять на него и, как говорят, он и пенял неоднократно.
{175 Амм. Марц. ХХIV 7, 4. Zosim. III 26, 3.}
{176 См. Амм. Марц, ХХIV 7, 4: на греблю и охрану судов требовалось 20000 войска. У Либания сообщается, что суда приходилось двигать вверх. по течению волоком. О. Seech, IV 351.}
{177 См. Амм. Марц., Зосима. пит. м. м.}
264. Так, пользуясь для питья водою Тигра, шли они, имея реку влево, и шли по стране, находившейся в лучшем состоянии, чем пройденная [178], так что смело присоединяли к прежним новых пленных. Когда же они подходили к границе обработанной земли и очутились среди земли, лишенной растительности, скуднее какой нет [179], он отдает приказ войску взять с собою провианту на двадцать дней, — столь долгий путь предстоял до первоклассного города и вместе пограничного с нашим государством, — только тогда впервые показывается персидский строй, а не беспорядочная толпа, в доспехах, богато изукрашенных золотом. Когда же один из наших передних бойцов пал и началась общая свалка, ни всадник, ни гоплит не вынес наших щитов, но тотчас уклонились и побежали, изощренные только в одном этом военном приеме.
{178 См. Аммиан Марц. XXIV 7, 6.}
{179 J) По чтфнию Forster'a, ουδεμιάς ου φαυλοτέρας.}
265. После того регулярная войска не встречалось уже, а происходили вылазки из засады, неблаговидные набеги кучки всадников, бросавшихся из рвов на арьергард, при чем и в этих стычках они не столько убивали, сколько гибло их самих. Гоплит, проскользнув мимо копья всадника, распоров мечем брюхо коня, валил на землю обоих и закованный в железный панцирь [180] становился легкою жертвою меча. 266. Итак приближавшиеся подвергались такой судьбе, а те, которые сильны в действии издали, стрелки из лука, выпускали стрелы в незащищенный правый бок воина и заставляли их сосредоточивать на себе внимание и идти медленно. Однако они все же подвигались вперед и туча стрел не была препятствием для всей массы войска. Дело в том, что император, разъезжая на коне по всей линии, помогал той части, на которую наседал враг, приводя по требованию отряды от тех, кто находились в безопасности, и посылая в арьергард лучших командиров [181].
{181 См. о подвиге Махамея и его брата Мавра Zosim. Ill 26, 5. Амм. Марц. XXY 1, 2.}
{182 Ом. об этих всадниках выше, § 37 с примеч., и Амм. Марц. XXV 1, 12.}
267. Η так до этого момента и он шел победоносно, и мне приятно повествовать, но отсюда, о боги, и демоны, и превратности судьбы, к какому приступаю рассказу! Хотите, умолчу об остальном и остановлю свою речь на благоприятных обстоятельствах? Да будет вам, слушатели, много благ вместо рыдания. Что же угодно? Будем ли плавать или говорить? Мне сдается, вы поражены фактом, но рассказа о нем требуете. рассказать надо и положить конец неверному мнению о его кончине.
268. Когда персидский царь уже утомился и, очевидно, был разбить и боялся, как бы, овладев лучшею частью его страны, они не зазимовало, когда он избрал послов и перечислял дары, в числе коих был и венок, и намеревался уже на следующий день отправить их и предоставить ему определение условий мира, разомкнулась [183] часть колонн войска вследствие того, что во время марша приходилось отражать нападающих, между тем внезапно поднявшийся сильный вихрь, поднимая клубы пыли и собирая тучи, был в помощь тем, кто желал причинить некоторый урон. И вот император, чтобы связать снова разорвавшейся строй, поспешил с одним слугой, а между тем копье всадника, брошенное в него, незащищенного доспехами, — вследствие, полагаю, сильного перевеса врага в бою [184] он не успел оградить себя и панцирем, — пронзив руку, проникло в бок [185].
{183 Срв. Амм. Марц. XXI 3}
{184 Ibid., § 3.}
