251. Но император, заявив, что природа местности останется тою же, а врагов будет больше, если они станут медлить, передал команду другому лицу, и предсказал, что последний победит, но не без поранения. Получить он рану, по его словам, в руку, прибавил и в какое место руки и к этому в свою очередь, что понадобится немного лекарства. 252. И вот, воины уже на судах, а он стоял, взирая на небо, и как только получил оттуда сигналь, дает его таксиархам. а те прочим, так тихо, как только было возможно. Они поплыли и стали высаживаться, при чем ближайшие из врагов уже заметили их и стали стрелять, но, не смотря на то, на ту крутизну, на которую не дерзнули бы взобраться легко вооруженные в мирное время, и днем, и при отсутствии обороны, ночью взобрались гоплиты, при чем над головами их стояли враги. [169] Как это могло произойти, на этот вопрос мы и сейчас не умели бы ответить. Так было это делом не людей, а скорее какого-либо бога, собственноручно возносившего каждого. 253. Завязавши бой немедленно за подъемом, тех, кто вставал, они повергли, других, представь пред ними, словно дурной сон, убивали еще спящих. Те, кто пробудились, имели лишь то преимущество над спавшими, что сознавали свою жалкую участь, но им нельзя было защититься от нападающих.
{169 Ruf. Pest., 1. 1. Amm. Marc. XXIV 6, 6.}
254. Так как дело происходило ночью, в темноте, много ударов мечей попадало в людей, много в деревья, — так слышно было по стуку, раздавался вопль израненных, получающих раны, готовых получить, погибающих, молящих. А наши шли вперед, распространяя смерть, и телами павших устлано было такое пространство, сколько покрыло бы 6000 трупов [170]. 255. И если бы они не замешкались из алчности к грабежу мертвых, а, бросившись к воротам, или вломились в них, или их разбили, они овладели бы прославленным Ктезифонтом. На самом деле они обирали золото, серебро, коней умерших [171], а с наступлением дня принуждены были вступить в бой с всадниками, которые сначала наносили им урон, но потом бежали, будучи приведены в беспорядок одним воином, выскочившим из живой изгороди. Переправляется через реку и прочее войско, и, пока оно в изумлении окидывало взором все поле битвы, убивавшие омылись в реке и струи персидского Тигра окрасились кровью персов.
{170 У Зосимы 111 25, 7 две тысячи пятьсот.}
{171 Zosim. Ш, 25, 6.}
