9. Следовательно, услугам тех же самых педагогов, уступают услуги учителя, который знает юношу до полудня, а после того не видит его, не занимается с ним, не трудится для него. Да и то, что он сам дает юноше, сберегается педагогом. Все те средства, какими это сохранение может быть достигнуто, истекают от педагогов, которые пристают, кричать, показывают палку, потрясают плеткой, приводят на память усвоенное собственным трудом, для педагога тяжким, а для питомцев, благодаря репетиции, уже не утомительным.
10. Даже во время болезней, — хотя это вне темы речи —, в одних они соперничают с матерями, в других их превосходят. Нечего говорить о няньках. Те, утомившись, легко обретают отдых, а педагоги высиживают подле питомцев, подавая все, в чем явится нужда больным, в одном услуживая по их требованию, в другом даже предупреждая их просьбы. Случится смерть, и рыдания педагогов не уступят рыданиям родителей, и скорбь их дольше, так что те только закону уступают, а эти, оставляя без внимания закон, все же горюют.
11. Я знаю иных, которые даже сделали могильные памятники своих питомцев своими жилищами и беседуют с ними с глазу на глаз, припадая устами к камню, и одни уходили спустя долгое время, а другие тут обретали и кончину свою. Но знаю я, как и по смерти отца, педагог становился подлинным опекуном и освобождал ребенка от чувства сиротства.
12. Много мог бы распространиться софист, более даровитый, чем я, взявшись за эту тему. В уважение всего этого подобало бы ценить педагогов высоко, и скорее, в случае оскорбления им со стороны кого-либо другого, препятствовать такому, чем самим наносить эти обиды.
13. Я, по крайней мере, удивляюсь тем из законодателей, которые озаботились судьбою отцов, наказуя тех из сыновей, которые лишают их своего попечения, как не удостоили они тех же предписаний и этих людей. Впрочем я так поддерживал своего, хромого, присутствуя и отсутствуя, как если бы существовало много законов касательно педагогов, на прочих же педагогов тратить, ничего не тратил, но оказывал им все прочие знаки почтения.
14. Желал бы, чтобы вы тоже и были, и являлись такими. Теперь же что наблюдается? Вы, в стыду вашему, поступаете наоборот. Обижаете, наносите оскорбления, вносите порядки, изобретенные на потеху людям, живущим в свое удовольствие, в место, принадлежащее Музам, и. в то время, как следовало бы и посторонних лиц, допускающих подобные поступки, считать негодяями, внесли их обращение в святилище мудрости и оказались в числе так поступающих.
15. Тут иной спросить меня: «Так все педагоги добросовестны и заслуживают почтения и никого из них нет дурного человека и заслуживающая наказания?» Я не мог бы сказать этого и о людях прочих профессий, что все — отличные люди и не допускали никакого проступка, ни большего ,ни малого. Но и среди администраторов, и среди подчиненных, и в куриях, и среди простого народа, среди судей и среди адвокатов, в городах и в деревнях, в среде самых пастухов, что беседуют с овцами, в каждом из этих сословий найдешь и кое-какие недостатки. Но нельзя десяти или большему или меньшему числу людей, собравшись, дать на них волю рукам и бить, недозволительно наказывать их даже словами и бранью. Но надлежит или преследовать обидчиков согласно законам, или сохранять спокойствие.
16. По этой причине нередко судьей является человек, на котором лежит ответственность во многих преступлениях, и он даже приговаривает к казни виновных в тех же делах, что и он, но никто не бросается на него, и столкнув с трона и повалив, не топчет ногами его в голову, но или подаст жалобу и подвергнет приговору, и увидит его наказуемым, или, такой меры не принимая, удержится от собственноручной расправы. Так наблюдали мы раньше в делах, касавшихся правителей — взяточников. Является обвинитель, призываются в свидетели те, через чьи руки поступили к нему в покои деньги. Он является, затем, раз отпереться уже нельзя, с него взимали деньги и воля законов исполнялась.
17. Итак надлежало бы, чтобы и с вашей стороны было предпринято подобное: жалоба, обвинение, улики. И никто бы не стал винить изобличавших, но тех, кто нанесли обиду, и настолько явно, что поступок не может даже остаться незамеченным. В настоящем же случае, уклонившись от этого пути, но желая своевольничать над педагогами, вы не можете сказать, что не причинили обиды, в особенности когда издевательство это самого бесцеремонного свойства, не знаю откуда появившееся и куда впервые проникшее.
