18. Каково же оно? Разостлав по земле ковер, держать его руками с каждой стороны то большее, то меньшее число, как требуют размеры ковра. Затем, положив на него того, кому предстоит эта позорнейшая доля, подбрасывают его со смехом, как можно выше, а это порядочная высота. Это становится поводом к смеху и для окружающих, что вызывается головокружением, под влиянием коего жертва испускает крики при полете вверх и вниз. Он же иногда попадает на подброшенный вверх ковер и спасен, а то, не попав в него, падает на землю и удаляется с ушибленными членами, так что издевательство это и небезопасно. А самое возмутительное — и тут смех.
19. Этот обычай, бесчинством своим превышающий всякую меру, следовало бы особенно устранить из римской земли, если же нет, не давать ему доступа в покои Гермеса, и при том в мое учительство, при котором надлежало бы такому бесчестию положить конец, если бы оно уже и существовало. На самом деле, о боги, оно, не имевши места раньше, появилось, и против кого? Не слуг. которые несут за господами книги, но тех, кто пользуются почтенным званием и которые необходимы для трудов учителей.
20. Затем, подвергшийся этому один убегает и пропадает, а другой, не будучи в состоянии бежать, остается против воли, и живет где нибудь скрытно, лишенный, возможности вследствие того, что претерпел, и сказать что-нибудь, и взглянуть в лицо врагам или друзьям. Так полно позора это издевательство, что тот, кому приключилась встряска на ковре, осмеивается не только теми, на чьих глазах это происходило, но и теми, к кому он явится, так как слушатели мысленно рисуют себе то, что происходило. Такое оружие пустили вы в ход на педагогов, их промывая, но подрывая тем самым и дело учителей, не знают ли они про эту дерзость, смотрят ли на нее сквозь пальцы, будучи о ней осведомлены.
21. «Педагог этот уличен был в неблаговидном поступке с одним из руководителей школы другого языка и об этом говорил сам тот, кто пострадал от этого поступка». Но это еще не доказательство, если один сказал про другого, что он поступил с ним нехорошо, но нужно, конечно, и изобличить, что он допустил тот или другой проступок. Итак пусть ответит тот или вы за него: Кого из друзей его рассорил он с ним? Но быть может, в ответ на чьи-нибудь ему похвалы он дал противоположный отзыв, идущий в разрез с похвалами? Но помешал ли поступить к нему ученикам, собиравшимся это сделать? Не отбил ли тех, какие были?
22. «Он хотел, скажет противник, но возможности у него на то не было». А тот заверяет, что на него клевещут, что он и не желал. Представлялось, однако, так, вследствие его пристрастия в нашему красноречию, восхищаться коим он заставлял юношей, не давая им предпочитать ему другое. Но тот, кто учил их, хотел, чтобы они усвояли больше то, чем это, и часто одни книги сменял для них другими. Следовательно, он подлежал ответу ради пользы юношей, если полезно, действительно, вместе со вторыми иметь и первые, а не лишиться первых из за вторых.
23. «Но этот человек подлежал и наказанию». Итак тому следовало подвергнуть его обычному. А оно состояло в устранении от попечения о юношах, убедив в тому отца, в случае же невозможности этого сделать, надлежало сохранять спокойствие. А тот этим путем, каким, пожалуй, пошел бы и всякий другой, не пошел, а отдал вам незаконное распоряжение. Ему оно должно было доставить удовольствие, а вам худую славу.
24. Итак с того дня до этого молва о ковре занимает город, при чем жалеют пострадавшего и причинивших обиду, и о вас, за то, что у вас такие нравы, сожалеют больше, чем о нем. Поэтому, если бы вы были благоразумны, вам следовало бы считать врагом того, кто просил о подобном поступке. Зачем, в самом деле, он просил от вас того, чего от себя не требовал? Ведь если бы встряска на ковре не была поступком неуместным, следовало бы ему громким голосом приказать своим товарищам посадить в ковер педагога, чтоб ему подвергнуться дальнейшему. Если же он осуждал поступок как низкий, разве он не оскорблял вас, направляя к тому, в чем участником считаться он находил неблаговидным?
25· А вы предоставили себя к услугам ему в деле, предпринять которое он сам поколебался, и не стыдитесь, И оскорбленный — один и провидением богов он не погиб, а страх является для педагогов общим, так как в том, что произошло; заключается угроза, как бы беда эта не постигла всех. Так не удивляйтесь же, если ковра от-ведал один, а они, призывая друг друга и собравшись толпою, подняли крик, Общий страх вызвал сборище и они предпочитали не пострадать, чем, потерпев, стенать.
