18. Так ты, отбросив сострадание, винишь меня в нерадении? Но демона к ответу не притянешь, и разве мое то, что не мое? Как если бы кто стал порицать мертвого, что отсутствием жизни он положил конец и возможности что-нибудь делать. Но иной сослался бы в защиту трупа на богинь Судьбы и их власть и на то, что предстояло умереть согласно последней и что со стороны умерших не может быть никакой деятельности. Ты же, если бы, будучи пленником, я был скован поймавшими меня грабителями, разве стал бы меня винить, что я не исполняю обязанностей учителя для юношей, а когда меня сдерживают узы, гораздо более мучительные, добавил бы, и крепкие, станешь требовать попечения моего о юношах, того, чтобы один и тот же человек не мог двинуться с места, а танцевать мог?
19. Но воин, жаждущий схватки и битвы, скованный внезапною болезнью, видит своего военачальника огорченным, но его не обвиняющим, и нет никого из людей столь наивного, чтобы он стал подвергать такого судебному преследованию как дезертира. Я же, по той же необходимости упустив нечто в своих обычных обязанностях, встречу обвинителя? Да кто, захворав, считается преступным за то, что захворал? Никто, разве только если он сам привил себе болезнь. Это может приключиться с человеком от многих причин. И на гимнастических состязаниях мы не раз видали, как атлеты заболевают и не могут выступить [6], и на них обращается сострадание всех зрителей, не попрек, да и когда они вернутся домой, то их близких; но всякий сказал бы, что они неудачники, но нимало не провинились.
{6 άποδϋναι cf. том I, стр. 81, примеч. 2.}
20. Да и для города этих людей не пропало незамеченным, что я поражен таким недугом, благодаря коему мне необходимо ежегодно лежать несколько дней безгласным. Ведь он — вблизи нашего и много людей в каждом из двух ходит из одного в другой. Почему же не ходили вы в другим софистам, которые не хворали? Если же явились, дабы снести и это, почему не сносите, раз вы поступили ко мне, в то время как многие сносили это до вас, многие — теперь, вернее же все, как есть, кроме вас? Или ты один — любитель ученья, в прочих, сколько их ни есть, — стремление к другому?
21. Но ты не скажешь этого языком, поступками же своими это признаешь. Воображаю, что бы ты делал, когда бы бедствие мое растянулось на столько дней, как оно нередко бывало, когда так поступаешь при быстром облегчении? Ведь, вместо восемнадцати дней, я помощью богов прикован был к ложу на треть этого срока. Что же бы ты делал при первом размере, если так поступал при настолько более кратком?
22. Он винит также в том, что почести сохраняются мною для тех, кто умирают, одних друзей моих, других, достигших известности, третьих то и другое, четвертых ни то. ни другое, но имеющих некоторое право благодаря родственниками И он не стыдится поднимать войну на людей, которые не в состоянии уже никому причинить неприятности, но перешли в другую юдоль. Я же дорого бы ценил, если бы сам установил этот порядок, но так как другие упредили меня, подобает сохранять его и следовать примеру почтивших, а не быть хуже своих руководителей, которые, я знаю, воздавали такие почести при кончине и не уставали их воздавать, даже если мертвецы настигали одни других.
23. И никто не был столь неразумен и столь жалок, чтобы порицать эту почесть, но одни из учителей даже выносили, поднимая на руках, тех, кого увлекало бедствие, а кому не было возможности принимать участие и в этом, чтили вынос содействием юношам в речах, считая делом первой важности наставлять учеников в их обязанностях по отношению к умершим. Но этот человек хватается за столь малый срок, а винит того, кто не нарушаете столь древнего обычая, и призывает меньше чего-нибудь другого чтить труп. А между тем чего бы захотел ты, чтобы получил твой отец, если бы он умер в ту пору, когда бы ты еще посещал школу? Если знаков почета, то зачем лишаешь этого прочих? Если другого, то какими муками мог бы ты это искупить подобающим образом?
25. Таким образом, дети, он не дерзнул бы сказать даже того, чтобы этот город не выдвинул многих искусных ораторов. Из них одни приобрели известность в процессах, другие в качестве судей, третьи в помощи отечественным городам [7]. Из них каждый получил это влияние при почтении к этому закону. Если же возможно прославиться и при соблюдении закона и ни в чем не потерпеть убыли в своей риторической подготовке, и то, и другое уживается вместе, какой же справедливый предлог в поношении умирающим? [8].
{7 Три профессии намечены здесь: адвокаты, судьи, синдики.}
{8 άποπνίγομαι cf. vol. II 523, 15 (orat. ХХIV § 21), pag. 273, 10 (XVIII §-87).}
