4. Вот в чем дело декуриона, а не в дровах, печах, конях, атлетах, медведях, охотниках. И эти расходы похвальны и доставляют честь городу и славу тому, кто жертвует, но это еще не значить отправлять обязанности декуриона, но это, полагаю, виды литургий, а декурион — другое, то, о чем я сейчас сказал. И хоть бы десять раз каждую из этих повинностей справлял он своей родине, это будет честолюбие, великодушие, известность, но далеко отсюда до самого дела гражданской службы.
5. Многие отцы и, клянусь Зевсом, и матери в случае, если у последних умерли мужья, направили на такие траты детей, только что отнятых от груди, а то и не отнятых еще. Так разве на этих кто-нибудь распространит это наименование? Нет, если только он не впал в слабоумие. Как в самом деле, тот, кто даже не может сознавать, что он отправляет общественную повинность, может исполнять долг декуриона? Как тот, кто не отправляет дела, может именоваться названием этой деятельности? И вы, следовательно, подобно тем младенцам, отправляли повинности, но дела декуриона не выполняете.
6. И это я слышал давно от тех, кто злорадствовали надо мною и насмехались над вами, и вполне верил, ведь я знал, каковы ваши языки во многих местах, теперь же и еще яснее сознал свою беду. Дело было так: Я явился в дом правителя, дабы обратиться в нему с ре-чью, как не следовало бы. Присутствовала вся курия. Пред-стоял некий важный вопрос, требовавший речи и ораторов. В то время как прочие говорили то, что представлялось им полезным, вы гражданство вали в молчании своем, привнося всего на всего то, что кивком одобрите речь, вернее же, одни из вас были на виду и так поступали, а другие и этого не делали, но, спрятавшись за спинами тех, ни мало не отличались от слуг, что глядят на своих господ. И когда вы выходили, первым можно было гордиться произнесенными только что речами, а вам приходилось, вследствие своего молчания, быть смиренными, и провожатым каждой из двух груши, уделом одних была радость, вашим унижение.
7. Каковы же были у вас разговоры и с матерями за обедом? Обманывая и заявляя, что явились к ним после речей, вы тем самым обижали их, а признаваясь в своем молчании, что другое вызывали, как не стенание, делая их несчастными матерями, клянущими себя за то,что родили обиду, позор, поношение самим себе? Скоро же почувствует уважение к вам ремесленник, скоро же станет он исполнять ваши заказы, скоро же понадеется на то, что через ваше посредство ему удастся избавиться от той или другой тягости, если вам будет требоваться помощь других, которые будут говорить в вашу защиту!
8. Ради богов, что лучше, руководить или подчиняться руководству, обладать силою или не иметь её, помогать или нуждаться в помощи другого, называться счастливым или считать счастливым другого и приносить пользу родине или не быть к тому в состоянии? И разве в том, что перечислено, не ваше — второе, а другим принадлежит первое? Они могут внушать страх слугам правителей, которых вы боитесь. И легко им обидеть взором, обидеть словом, обидеть действием, с гневом ухватиться, остановить и не-желающего, совлечь одежду, предпринять, пожалуй, и нечто большее. Почему же это к тем подлаживаются и ухаживают за ними, а вас загоняют? Потому что уважают известность тех, какою они обладают, благодаря своим речам, а вас застают в ряду людей невидных вследствие вашего молчания, отлично зная, сколько вы отправили и отправляете повинностей, но относя это на счет закона и понуждения, а душами вашими восхищаться не находя возможными.
9. Итак, если бы вы были гражданами города, достигшего известности каким либо другим из обычных преимуществ, а не благодаря ораторской способности своих декурионов, то и в этом случае подобало вам превзойти отцов и иметь и самим право сказать слова Сфенела [1], но, может быть, все же это служило бы вам некоторым оправданием в том, что вы не приобрели. На самом деле, всякий найдет, что наш город в особенности прославился ораторским уменьем курии, благодаря коему и преподаватели немало времени отводят публичным декламациям. Было бы, поэтому, непростительным не проявить себя наследниками и этого таланта, но в свою жизнь дать пропасть славе города. Или если бы вы разрушали его стены, вы были бы виновны, а лишая его известности, какую доставляет красноречие, сделаете что-нибудь достойное почета?
{1 II. IV 405.}
10. Я радуюсь, когда восхищаются Фасганием [2], и не менее, чем, если бы меня самого превозносили, но желал бы, чтобы вместе с ним и вами восхищались, так как и для города было бы прибылью, если бы повторялось не то, что теперь твердят: «Никто ему не равен», но: «Многие похожи на него». И про Аргирия [4], и Евбула [5] мы знаем, как их восхваляют как хороших риторов, но я прибавил бы и других, им уступающих, но вас опережающих.
{2 Срв. т. I. Введение, стр. I- И.}
{3 См. ibid., стр. II. Примеч. 4. - ссылки в тексте нет}
{4 Τ. I, стр. 232, ерр. 100. 889.}
{5 Ср. т. I, стр. 40, 1 (orat. I § 147, ер. 1110.}
