Освобождение от жвачки, видимо, дало толчок альтернативной мотивации, и процесс жевания медленно, с натугой, но все же перешел в стадию мышления.
– Мне через месяц пятьдесят лет исполняется, – сказал Григорий. При этом он смущенно улыбнулся и опять замолчал.
– Я вас поздравляю, – суховато произнес Юлиан. «Похоже, очередной зануда», – тут же решил он.
– Я последние полгода только об этом и думаю. Мне друзья говорят, что у мужчины полтинник – это как переход границы. Только без нейтральной полосы. Сразу по мозгам ударяет. В смысле: прощай, молодость. У меня друг есть – Валера Примак, ну, вы его должны знать, он тоже доктор, в смысле, дантист. Ему полгода назад пятьдесят исполнилось, и как подменили человека. Глаза потухли… Ничего, говорит, неохота делать. Здоровый был такой бык, а теперь каждый день жалуется… После дня рождения сердце, говорит, стал чувствовать. Раньше не знал, где оно прячется, а тут… Врач его успокаивает, мол, у вас просто невралгия, сердце здесь ни при чем, а он ему отвечает: «Что же тогда во мне болит, дырка от бублика, что ли? У меня же в этом месте сердце, и, к сожалению, не молодое…»
– Возрастной кризис, – кивнул головой Юлиан. – Вот уж поистине страх, созданный самовнушением и фиксацией на цифре.
– Фиксация на цифре… – горестно повторил Григорий. – Если бы только у одного Валеры. – Вы в русскую баню не ходите, в ту, что рядом с синагогой?
– Был один раз. Веники дерьмовые.
– Так вы скажите, я вам в другой раз такие венички обеспечу! Дубовые, например… очень хорошо прыщи выводят. Клянусь! Эвкалиптовые можно – пахучие, нервную систему успокаивают. А надо – так березовые добудем, только их береза вялая. Оттяжку дает на троечку с минусом, ерунда, одним словом.
– Вы что, там работаете?
– Нет, я электриком работаю. У меня свой цех. Но бывает, с ребятами паримся. Идут нормальные разговоры: бизнес, моргидж, девочки… и вдруг кто-то говорит: «Как перевалил за полтинник – все поменялось». И смотрю я на этого человека – был, как сперматозоид, шустренький, всюду лез, куда не просили, а превратился в козявку… У меня ведь, понимаете, доктор, все осложняется. Жена на семнадцать лет меня моложе. И я не то чтобы боюсь всяких последствий. У меня наследственность – во! Папе моему скоро семьдесят девять, а у него женщина есть. Такая оченно даже еще в соку. Ей пятьдесят три года недавно исполнилось… считай, без малого на тридцать лет его моложе, и папа как молодой, значит, с ней… Ну, вы понимаете… То есть я этой слабой эрекции как бы не боюсь. В смысле – у меня с генами всё в ажуре. Я весь в папу пошел. У меня только подбородок мамин, а все остальное папино, и я только одного боюсь… Вот перейду эту границу – и абзац. Интерес к жизни пропадет. Меня Мешок утешает: был, мол, пацаном – станешь паханом, а мне от этого не легче.
– Кто вы сказали – утешает?
– Мишка Смех. Товарищ мой. Он постарше меня, в совке отсидел срок. У него кличка Мешок.
– А зачем такому человеку придумывать кличку, если у него фамилия сама по себе и есть кличка. «Смех», – так кажется?
– Смех, – подтвердил Григорий. – Но фамилия ему – не пришей кобыле хвост. Вот уж мешок – он и есть мешок. Он жирный, как будда, смотрит на тебя, будто ты ему вечно должен непонятно за что… Но очень умный… У него любимая поговорка, знаете, какая? «Все свое ношу с собой: очко, очки и тапочки».
– Очко, очки и тапочки… – задумчиво повторил Юлиан, пощипывая кончик носа. – А какие тапочки, белые?
– Не-е, – засомневался Григорий, морща лоб, – он с дуриловкой давно завязал, я думаю домашние, войлочные… Но дело не в нем, понимаете, а в том, что… В общем, вот послушайте, что со мной случилось. Недели две назад еду в машине, музыку слушаю, а мысли почему-то только вокруг предстоящего юбилея. Такие совершенно тупые мысли: как посадить гостей, чтобы они глотки друг другу не перегрызли, и какую водку лучше ставить: «Абсолют» – он подешевле, или «Серого Гуся». А где-то сзади, вот тут, – он внятно постучало себя по затылку, – как долотом колбасят: это все, Гриша, кранты… Кончилось ваше время, товарищ маузер. И так вот еду я с этой задней мыслью, и вдруг по радио Битлы запели «Yesterday»… Вот тут меня, будто кипятком окатило. Заплакал, как пацан… Да что там, просто зарыдал. Себя жалко стало. Остановил машину, прижался к тротуару и рыдаю до истерики. Отрыдал, высморкался, и опять пошло… С этой минуты просто, как хомут на меня надели. Ничего не могу делать нормально, в удовольствие. Как про юбилей вспомню – плакать хочется. Если люди рядом, я срываюсь, бегу в туалет или куда-ни-будь в закуток сопли пускать. На меня уже смотрят как на ненормального. А на днях книжка одна мне в руки попала, называется «Магия цифр» или что-то в этом роде. Ну, я полистал и забыл, а ночью лежу… мысли разные в голову лезут, заснуть не дают… И вдруг до меня дошло. Все дело в цифре. Чем человек старше становится, тем страшнее ему судьба цифру выбирает. За каждой цифрой стоит идея, понимаете, только не та, которую эти каббалисты придумали.
– Что-то плохо я вас понимаю.
