Речка за моим окном полностью

ТРЮФФЕЛЬ. Всё может быть. На свете ничего не бывает случайного. Не случайно ваши сокровища оказались на Западе, а не на Востоке, не случайно коварный и неблагодарный − как вы изволили выразиться − русский царь умер всего лишь через сорок один день после смерти вашего предка. Не случайно и наследство достаётся именно вам! Да что с вами, драгоценнейший! Вам плохо? Вот выпейте-ка… (Достаёт из портфеля фляжку и подносит к губам Базальтова.) Божественное вино.

Базальтов пьёт. Выражение его лица меняется. Возвращает фляжку.

Ну как? Полегчало?

БАЗАЛЬТОВ. Фу-у-ух! (Вытирает губы рукавом.) Полегчало! А то я сперва было загрустил: что ж это, значит, так нарочно подстроено кем-то, чтобы целый почтенный род вымер, ради только того, чтобы эти деньги достались мне одному? У меня даже мысль мелькнула, а достоин ли я такой чести?

ТРЮФФЕЛЬ. Ну а сейчас как − мелькает?

БАЗАЛЬТОВ. Что мелькает?

ТРЮФФЕЛЬ. Мысль такая?

БАЗАЛЬТОВ. Не-а. Не мелькает. И вообще, я понял: вас зовут Мефодий Исаевич Трюффель!

ТРЮФФЕЛЬ. А я этого и не отрицаю. Как раз так я вам и представился.

БАЗАЛЬТОВ. И вы − князь тьмы! Мефистрюфель! Мефодий Исаевич Трюффель! Да-да, не отпирайтесь! Я ведь тоже когда-то читывал этого немецкого борзописца Фауста, который написал про Гёте, про то, как тот продал свою душу дьяволу.

ТРЮФФЕЛЬ. Друг мой, вы пьяны. Вино, которым я вас угостил, оказалось для вас чересчур крепким. Оно вскружило вам голову, милейший.

БАЗАЛЬТОВ. Мефистрюфель! Мефистрюфель! Мефодий Исаевич Трюффель! (Смеётся пьяно и беззаботно.) Уж коли такая сатанинская силища берётся за то, чтобы пробудить меня ото сна, то, значит, дело будет! Долгожданное дело! Вот она, та точка опоры, с помощью которой я смогу перевернуть весь мир! Ох, и разгуляюсь же я теперь!

Появляется Тришка. В руках у него корзина, накрытая тряпкою. Откуда доносится отчаянное кваканье.

ТРИШКА. Так что, Евгений Иваныч, ваше приказание выполнено: я вам наловил две дюжины лягушек. Не угодно ли посмотреть-с?

БАЗАЛЬТОВ. Хам! Холоп! Холуй! Харя неумытая! Убирайся вон со своими паршивыми лягушками!

ТРЮФФЕЛЬ. Любезнейший, отпустите поскорее на волю этих пресимпатичнейших животных и возвращайтесь поскорее сюда. Вашего барина пора укладывать спать. Он неплохо сегодня потрудился, а теперь ещё и перебрал вина. (Базальтову.) Итак, сударь, позвольте познакомить вас с этими бумагами. Вот они. Ваше дело поставить только подписи в этом месте, и ещё вот, пожалуйста, в этом…

Базальтов лихо подмахивает то, что ему подано.

Благодарю вас.

БАЗАЛЬТОВ (пьяным голосом). Надобно заметить: винцо ваше − удивительный эликсир.

ТРЮФФЕЛЬ. О! Теперь у вас будут и не такие напитки!

БАЗАЛЬТОВ (трезвым голосом). Ну уж, чёрта с два! Пить я больше не буду! Никогда! Или почти не когда!

ТРИШКА (растерянно). Так что же с лягушками делать? Неровён час они у меня там задохнутся под тряпкою!.. Эх, была не была! Пойду отпущу их на волю. Божьи всё-таки твари. Пущай себе живут. (Уходит.)

Затемнение. Занавес.

Ростовская квартира автора пьесы. Автор и его гость.

ТРЮФФЕЛЬ. Господин Полуботка! Что же это такое происходит! Вы ставите меня в какое-то двусмысленное положение. Теперь, когда я сыграл отведённую вами для меня роль, я почувствовал с особенною силой, хотя у меня с самого начала было подозрение, что вы меня просто надуваете!

АВТОР. Простите но я не понимаю: в чём вы усматриваете двусмысленность и надувательство?

ТРЮФФЕЛЬ. Ах! Не прикидывайтесь простачком! По условию нашего с вами контракта вы обязуетесь спасти честь нашего брата дьявола вы же напротив − в очередной раз валите всё на так называемую "нечистую силу"!

АВТОР. Помилуйте! Да с чего вы взяли?!

ТРЮФФЕЛЬ. А как же! Ведь подчиняясь вашей злой воле, я вынужден был упомянуть в недоброжелательной форме о нашем бывшем агенте, о нашем любимце − Петре Первом. Поверьте: мне это было очень неприятно делать.

АВТОР. Но в контракте ничего не сказано, что я должен выгораживать ваших агентов из числа людей. Если кто-то из людей и продался вашему ведомству, то это не значит, что…

ТРЮФФЕЛЬ. Хорошо. Вопрос очень скользкий, и, допустим, что я с вами согласен… (Раздражённо.) Вы переговорите кого угодно!.. Хорошо. Допустим. Предположим. Будь по-вашему… Ну а как же быть с тем печальным обстоятельством, что в вашей пьесе − ВСЁ ПОНЯТНО НАПЕРЁД?

АВТОР. Ну и что же вам понятно?

ТРЮФФЕЛЬ. Этот ваш Базальтов, заполучив огромное состояние, должен будет совершить какую-нибудь эпохальную, колоссальную, гигантскую в масштабе всей вашей дурацкой планеты МЕРЗОСТЬ!

АВТОР. Вы ничего не поняли в моём Базальтове.

ТРЮФФЕЛЬ. Ну да! Куда уж мне!

АВТОР. Он просто не способен на это.

ТРЮФФЕЛЬ. А я утверждаю: способен!