– С ней точно не знаю. Она сама связалась с Эриком? Или он ей это предложил? Возможно, она просто хотела привлечь к себе внимание. Фэй терпеть не могла ни Аманду, ни меня – и от этого еще больнее, что Аманда поверила ей, а не мне. Фэй утверждала, что я был в нее влюблен и что мы с Амандой только притворялись парой, чтобы соблюдать условия контракта. – Адриан откидывает голову и смотрит в потолок. – Видео измены было снято на Наксосе. Мы с Амандой поссорились, и, вместо того чтобы улететь на остров с ней, как планировалось, я отправился туда с другом. Как оказалось, он тоже был частью заговора. В первый день мы выпивали вместе у частного бассейна. Аманда написала, что хочет поговорить и уже летит ко мне. Я заснул, и меня разбудил поцелуй, очень похожий на попытку примирения.
– Но это была не она, а Фэй, – догадываюсь я.
– Точно. Я спал достаточно долго, чтобы можно было снять замечательное видео. Если верить слухам, которые после этого пошли, она была всего лишь одной из двадцати пяти моих тайных любовниц. И всем стало ясно, какой я негодяй.
В голосе у него опять слышна горечь, которая так часто поражала меня в начале нашего знакомства, – и я начинаю его понимать. У Адриана Шербурна больше не было шансов, после того как Фэй поцеловала его перед объективом камеры. Люди, в которых он был уверен, просто пустили его под нож. Из-за денег.
– Вот почему ты сказал, что работа над «Чем-то вроде государственной измены» стала для тебя спасительным якорем.
Он медленно кивает:
– Да. Я всегда много работал с текстами, и замысел «Шрамов прошлого лета» возник у меня еще в самом начале кризиса с Амандой. Но творческий прорыв произошел только после всего этого ужаса с Фэй. Это помогло мне перестать сомневаться в себе и вырваться из настоящего ада. До того как я решил перестать жить онлайн, я постоянно размышлял обо всех событиях последних лет и спрашивал себя, кем я на самом деле был. Сколько в том парне было фальшивого, а сколько настоящего.
Как это возможно, когда все, что вы построили, рушится сразу, как карточный домик? Когда вы вдруг больше не можете играть роль, которая стала важной частью вашей личности? То же самое может случиться и со мной. Кем бы я была, если бы не работа в «Сюжетном повороте»? Я прекрасно понимаю – все, что делает меня такой, реально и может быть разрушено.
– Ты с самого начала знал, что хочешь публиковаться? – спрашиваю я, стараясь не показывать, насколько я огорчена.
– Даже не могу это как следует объяснить. – Адриан задумывается на несколько секунд, потом продолжает: – Но, несмотря ни на что, я почему-то не мог держать роман в себе. Я подумал, что просто попробую. Это был первый раз за целую вечность, когда у меня была возможность получить обратную связь от людей, которая бы не касалась моей якобы испорченной личности. И с тех пор это стало практически единственным способом что-то сказать миру.
– Понимаю…
Смогу ли я себя простить, если Адриан из-за меня потеряет и это?
Я поглаживаю его по плечу:
– Эрик, Фэй, этот фальшивый друг и предавшие тебя фанаты теперь входят в список людей, которых я ненавижу. Но хоть это и глупо, кое за что я им благодарна.
Адриан кивает с грустной улыбкой:
– Без них мы бы не встретились.
– Перестань думать, что так было бы для меня лучше.
– Можно?
После моего кивка он берет мой телефон, открывает один из репостов нашей фотографии и зачитывает:
– «Насколько низким должен быть ай-кью этой женщины». «Что за сука». «Какая-нибудь простушка всегда западет на Адриана». «Ее можно только пожалеть».
Эти комментарии для меня не новость, я читала и худшие, и в некоторых из них на меня навешивали самые неприятные ярлыки, которые я когда-либо видела. Могу понять, почему Адриан хотел держать меня от этого подальше. И все же мое решение непоколебимо.
– Если они хотят сломать тебя, им придется сломать и меня.
Он качает головой:
– Эта перспектива меня нисколько не успокаивает.
Я снимаю руку с его плеча и глажу его по щеке:
– Тебе не нужно обо мне заботиться. Я достаточно сильна, чтобы это выдержать.
– Никто не может быть достаточно силен, чтобы это выдержать. Это травля, Клио.
Я сглатываю.
Теперь он тоже гладит меня по щеке:
– Все еще может утрястись. Никто не знает, кто ты такая.
А это значит, что мы должны сделать так, чтобы это не изменилось.
Я хочу остаться здесь, с ним. Я хочу забыть о внешнем мире и заняться тем, чем должны заниматься мужчина и женщина. Но от всего, что я узнала, у меня сумбур в голове. Опасность катастрофы еще никогда не была такой реальной. Наверное, это как настоящее соревнование: удастся ли им еще раз поймать нас вместе?
– Мне нужно ехать домой. – Во мне все сопротивляется собственным словам, но я думаю о наставлении Челси и хочу его придерживаться. – После сегодняшнего дня мне нужно кое-что обдумать, и… нам лучше не встречаться, пока не уляжется буря.
