Да, детка. Мне не нравилось, что она не заботится о себе. Ей нужно было есть, как и всем остальным. Через мгновение она сказала что-то о приготовлении еды, когда вернется домой. В такой поздний час? Ради всего святого, Бринн, так не пойдет.
Я заехал в магазин на углу и сказал ей, чтобы она оставалась в машине, а я сейчас вернусь. Я принес ей воду в бутылках, упаковку Нурофена и протеиновый батончик, который выглядел вполне съедобным. Я просто надеялся, что она примет их от меня.
— Что тебе нужно было купить в магазине…
Ничего. Она взяла воду, как только заметила ее, и начала пить. Я достал для нее таблетки из упаковки и держал их открытыми в руке. Она приняла их и залпом выпила, быстро осушив бутылку. Я положил протеиновый батончик ей на колено.
— А теперь съешь это, пожалуйста.
Она вздохнула, долгим, прерывистым вздохом, от которого мой член снова дернулся, и медленно открыла бар. Но что-то изменилось в ее поведении, когда она откусила кусочек и начала жевать. Я почувствовал исходящую от нее меланхолию, когда она склонила голову и прошептала:
— Спасибо.
— Пожалуйста. Каждому нужны основы, Бринн. Еда, вода… Постель.
Она никак не отреагировала на мой тонкий выговор.
— Какой у тебя настоящий адрес? — Спросил я.
— Франклин Кроссинг, 41.
Я направился обратно по дороге и через мгновение услышал звук ее мобильного. Она ответила на сообщение и, казалось, немного расслабилась после этого. Через несколько мгновений она закрыла глаза и заснула.
То, что ей было комфортно и она чувствовала себя в безопасности рядом со мной, щелкнуло каким-то переключателем в моей голове. Я не мог сказать, что именно, потому что это было не похоже ни на что, что я когда-либо испытывал раньше. Я просто знал, мне чертовски нравится это чувство. Тогда я совершил нечто безрассудное. Я не гордился тем, что сделал, но это не помешало мне сделать это. Я осторожно взял с ее колен мобильный и набрал с его помощью свой номер.
— Бринн, проснись. — Я наклонился и коснулся ее плеча, говоря достаточно близко, чтобы почувствовать ее естественный запах. Ее веки беспорядочно подергивались, длинные ресницы опускались на кремовую кожу с легким оттенком оливкового. Неужели ей это снилось? Ее губы были полными и темно-розовыми, они едва приоткрывались при дыхании. Несколько выбившихся прядей ее длинных каштановых волос упали на щеку. Мне захотелось поднести его к носу и понюхать.
Ее глаза широко распахнулись, когда она заметила меня.
