— Я не думала об этом. Я просто должна была сделать, и когда Итан вернется домой, я все объясню, но тогда для меня просто не было времени, понимаешь?
Темно-карие глаза Нила были очень теплыми и понимающими.
— Вы двое справитесь с этим, Бринн. Я знаю Итана, и нет ничего, чего бы он не сделал для тебя. Он прошел бы сквозь огонь, чтобы вернуться к тебе.
Я подавила рыдание и принялась за кукурузную сальсу.
— Нил, что случилось с Сарой Хастингс? Когда Итан снова увидел ее на вашей свадьбе, на него очень сильно подействовало ее присутствие, и не в хорошем смысле. Он рассказал мне кое-что из того, что случилось с ее мужем Майком, и о том, насколько ужасной была его смерть. Я понимаю, что это из-за его травмы… и в то же время я не могу себе представить, насколько разрушительно для него вспоминать, когда у него случаются флэшбэки.
— Сара? С ней все в порядке, и могу только догадываться, что она имеет какое-то отношение к его терапии, но он не говорил — поэтому я не буду спрашивать.
— Я понимаю, — мрачно сказала я, осознавая, что мне просто нужно быть терпеливой с ним и подождать, пока не придет время, когда Итан сможет рассказать мне, какую роль Сара сыграла в его эмоциональном здоровье. — Итан рассказывал тебе о своих сеансах терапии с доктором Уилсоном в Центре борьбы со стрессом?
— Да, Бринн, и я так рад, что он наконец-то получает хоть какую-то поддержку. Я знаю, что только благодаря тебе он смог пойти туда сам.
— То, что с ним случилось, было так ужасно… — Я замолчала, не в силах даже выразить свои чувства по поводу того, что пережил Итан.
Нил вообще перестал готовить еду.
— Это было плохо, Бринн, действительно плохо.
— Я знаю, что он чувствует вину, он говорил мне, но почему? То, что его схватили и пытали, было не его виной.
Нил опустил голову и всего на мгновение закрыл глаза. Он надолго замер, склонив голову над кухонной стойкой. Я решила, что он мне ничего не скажет или не мог сказать из-за строгих правил в британской армии. Но, наконец, он взял нож и вернулся к нарезке овощей, а затем заговорил:
— Я не знаю всего, но знаю достаточно, чтобы сложить все воедино. Он поделился со мной всем, чем мог, а остальное я знаю, потому что слышал переговоры, когда они проходили, — связь между базой и отрядом, когда они находятся в поле. Я командовал своей собственной командой, как и Итан. Меня там не было, были только Итан и его люди. Там было пятеро военнослужащих, и Майк Хастингс был одним из них. Никто из них не вернулся живым. Майк выжил в засаде вместе с Итаном… и ты знаешь, что там произошло. После возвращения его допросили, и он сказал, что в тот день, когда его планировали казнить, здание, где он содержался, было разбомблено и превратилось в груду обломков. Никто не знает, как он выбрался оттуда живым. Даже он сам. Он сказал, что у него нет объяснений, как и почему он не был разорван на куски взрывом. Это было нечто поистине чудесное.
Я затаила дыхание, когда Нил ответил «почему» на многие мои вопросы. Вещи, о которых Итан просто не мог говорить. Теперь я поняла почему, и это просто разрывало мое сердце из-за него и того, что ему пришлось пережить.
— Неудивительно, что у него ангельские крылья за спиной, — прошептала я.
— Да. — Нил еще раз перемешал курицу и рассказал остальное. — Пытки и казнь Майка были жестокими, и я знаю, что Итан чувствует огромную потерю и вину. Он считает, что, поскольку это был его призыв как командира, он подверг их всех опасности, и в результате его решения пятеро молодых людей погибли.
— Но это была война. Как случившееся, может быть его виной? — Я тосковала по Итану еще сильнее, чем раньше, и ничего так сильно не хотела, как оказаться в его объятиях, почувствовать и его грудь, с ее отчаянно храбрым и прекрасным сердцем, бьющееся напротив моей.
— Война — это пиздец, как на это ни смотреть. То, что случилось с их командой, действительно было неописуемо. Их заманила умирающая мать с перерезанным горлом посреди дороги и ее истерически плачущий сын, прижимающийся к ее телу. Ему было не больше трех лет. Это продолжалось несколько часов, и сообщения все поступали и поступали. Итан хотел войти и забрать мальчика. И после многих часов торгов туда и обратно ему, наконец, дали добро. Но все это оказалось ловушкой. Талибы использовали женщину и ребенка в качестве приманки, чтобы уничтожить целый отряд элитных солдат — симпатизирующих им жителей Запада, которые никогда бы не подумали о подобном обращении с кем-либо или чем-либо. Это сработало. Итан вошел, схватил мальчика, но всего через пару секунд он был застрелен, все еще находясь на руках у Итана. Началась перестрелка, и в конце ее двое ни в чем не повинных гражданских лиц были убиты, четверо наших были мертвы, а Майк и Итан оказались в плену.
— О, боже…
