— Черт! Прости, я-я заснула? — Она отчаянно вцепилась в дверную задвижку, в ее голосе слышалась паника.
Я накрыл ее руку своей и успокоил.
— Все хорошо. Ты в безопасности, все в порядке. Ты просто задремала.
— Ладно… извини. — Она глубоко вздохнула, посмотрела в окно, а затем снова настороженно посмотрела на меня.
— Почему ты продолжаешь извиняться? — Она казалась очень встревоженной, и я ничего так не хотел, как успокоить ее страхи, но в то же время — меня раздражало странное ощущение, для которого у меня не было абсолютно никакой целенаправленной причины.
— Я не знаю, — прошептала она мне.
— Ты в порядке? — Я улыбнулся, надеясь, что не напугал ее. Мне не нравилась мысль о том, что она боится меня, но я действительно хотел, чтобы она запомнила меня после сегодняшнего вечера. Я хотел, чтобы она доверяла мне.
— Спасибо, что подвез. И вода. И за остальное…
Я прервал ее, зная, что должен взять инициативу в свои руки, чтобы у меня была еще одна возможность встретиться с ней.
— Береги себя, Бринн Беннетт. — Я отпер дверь. — У тебя ключ наготове? Я подожду, пока ты не войдешь внутрь. Какой этаж?
Она достала из сумки ключ и положила в руку с мобильным.
— Я живу в верхнем лофте-студии, на пятом этаже.
— Соседка по комнате?
— Ну, да, но ее, вероятно, нет дома.
О чем она только думала? Мне так хотелось знать, что она думает обо мне, интересно ли ей узнать обо мне что-нибудь еще.
— Тогда я поищу, не зажжется ли свет, — сказал я.
Она открыла свою дверцу и вышла.
— Спокойной ночи, Итан Блэкстоун, — сказала она мне перед тем, как закрыть дверь.
Я проследил за ней взглядом, когда она направилась к своей двери, воспользовалась ключом и вошла внутрь. Я подождал, пока не увидел, что в ее мансарде на пятом этаже зажегся свет, прежде чем уехать.
Я не знал точно, что чувствовал и что могло произойти, когда я уеду от нее. Но я точно знал одно: я снова увижу Бринн Беннетт. Совершенно точно. Не было другого варианта, который я бы принял в этом вопросе…
Я улыбнулся про себя, потому что больше не чувствовал холода. Нога болела, но я знал, что сейчас это действительно не имеет значения. Мне было тепло, и я был в своем безопасном месте со своими воспоминаниями о Бринн, где все было хорошо и правильно. Она была моим светом, и так было с того самого момента, как впервые увидел ее красоту. Она любила меня и удерживала цельным, когда я не думал, что кто-то способен сотворить такое чудо. У нас скоро должен был родиться ребенок.
Мысли о нашем ребенке делали меня счастливым, но в то же время очень грустным. Я не мог видеть своего ребенка в том месте, куда направлялся. Он или она никогда бы меня не узнали. Но Бринн рассказала бы обо мне нашему сыну или дочери. Она была бы такой замечательной матерью. Она уже была такой. Бринн была хороша во всем, что делала, и материнство ничем не отличалось от нее. Я знал, что у меня осталось не так уж много времени. Я не смог сдержать данное ей обещание. Это ранило мое сердце сильнее, чем что-либо другое. Я обещал, что вернусь к ней. Я сказал, что ничто и никогда не сможет помешать мне вернуться к ней.
