Жуткая, жутчайшая жуть! В первые дни все это просто в голове не укладывалось! Ни у Елизаветы, ни у мамы. Это как у неизлечимо больных, объяснила Анька Меркулова. Сначала стадия отрицания (она же шоковая): нет-нет-нет, этого не может быть, потому что этого не может быть никогда! Потом – гнев, злость на жизнь-судьбинушку за то, что это случилось именно с тобой. Дальше – торг, игра в жмурки, когда тебе кажется, что каким-то поступком ты можешь что-то изменить. Когда поймешь, что ничего изменить не в силах, впадаешь в депрессию. Анька утверждает, что в депрессию впадают все, независимо от силы воли и стойкости. Аньке можно верить, она увлекается психологией и психиатрией чуть ли не с детского сада. Классручка Елена Эльдаровна, прозванная за гадкий характер «классучкой», потеряла дар речи, когда увидела, что Анька на уроке читает не мангу и не любовный роман, а руководство по аналитической психологии. Похлопала глазами, покачала головой и даже замечание не записала, настолько впечатлилась. Ну а последняя стадия – принятие, когда ты все принимаешь, понимаешь и учишься жить дальше со своей бедой, своей проблемой.
У Елизаветы был период, когда все стадии смешались вместе. Жуткий период, удивительно, как она не сошла с ума. Годом раньше было бы легче, а тут поступок этого человека наложился на новые жизненные впечатления Елизаветы. Стоило только ее фигуре начать принимать женские очертания, как пошло-поехало. К липким, плотоядным мужским взглядам (так смотрели не только школьники, но и взрослые, солидные дядьки, украдкой, но смотрели) Елизавета привыкла быстро. Настолько привыкла, что просто их не замечала. И, разумеется, не хвасталась, как Ланка Зенчик. «Представляете, сегодня ехала в лифте с соседом – та-а-акой красавчик! – и он так на меня пялился, что дышать перестал!» Как бы не так! От душного запаха Ланкиного парфюма он дышать перестал. Она ж на себя каждое утро полфлакона выливает, не меньше! Так вот, к взглядам Елизавета привыкла, но некоторые позволяли себе большее. Дважды кто-то гладил по попе в метро, несмотря на то что рядом была мама. А одноклассник Леша Крутиков, заторможенный-замороженный тихоня, однажды зажал Елизавету в углу и начал больно мять и без того постоянно болевшие груди. При этом странно смотрел дурным, отсутствующим взглядом и громко сопел. Колотить кулаками жирного Лешу было бесполезно – не прошибешь, будто подушками со всех сторон обложился, но вот головой по носу ему Елизавета попала очень удачно. Кровь хлынула ручьем, Леша заскулил по-собачьи и убежал. А если бы он был сильнее? Спортивным, ловким? А если бы он не просто хватал за грудь, а хотел бы большего? А если бы он сначала вырубил ее ударом по голове, а потом сделал с ее бесчувственным телом все, что хотел сделать? Как бы она жила после этого? Как вообще можно жить, если над тобой надругались? Можно ли после этого уважать себя? Даже с учетом того, что сама ни в чем не виновата? Но все равно – от этого уже никогда-никогда не отмыться, этого уже не исправить, не забыть. Подлый Леша подходил потом извиняться, явно испугался, что она кому-то расскажет, но был отшит и послан туда, куда приличные люди вслух не посылают. Но таких, как Леша, только туда и стоит посылать. Интересно, что из него вырастет? Если вовремя не возьмется за ум, то вырастет то самое… Но Леше (странное или же показательное совпадение имен!) простительно – он маленький и дурак. А вот взрослым…
Жизнь раскалывается напополам. В той, прошлой жизни, была семья, были родители – мама и папа, добрые, мудрые, взрослые. В той, прошлой жизни, все было правильно, а сейчас все пошло наперекосяк. Человек, которого Елизавета называла отцом, оказался преступником, зверем. Мама из счастливой женщины превратилась в несчастную, почти чужую. Как будто бы в ней огонек задули. Семьи не стало, это раньше была семья, а теперь остались Елизавета с мамой. И Инга. Если бы не Инга, то все было бы гораздо хуже. Инги хватало на все: на то, чтобы спасать бизнес, на то, чтобы успокаивать и поддерживать маму, на то, чтобы объяснить все Елизавете.
– Видишь ли, Лиза, – Инга всегда разговаривала с Елизаветой, как со взрослой, без сюсюканья и этого нелюбимого маминого «подрастешь – и поймешь», – все люди разные. И далеко не все так просты, как кажутся. Иногда в человеке живет зверь. Страшный, злой зверь. Человек пытается спрятать зверя, пытается с ним справиться, но далеко не всем это удается. Зверь чаще всего берет верх. Ты уже прочла «Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда»? Ее написал тот самый Стивенсон, автор «Острова сокровищ». Прочти, вещь недлинная, но мощная. Заодно прочти и «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда. А потом, если захочешь, мы вернемся к этому разговору. Держись, милая! Ты сильная! Ты выдержишь! Я в тебя верю!
