Разбитые горшки не склеишь, на смену разбившемуся надо обзаводиться новым. Это так, но Алексею очень хотелось верить в то, что один «горшок» все же удастся склеить.
Адвоката Владимира Ильича Алексей нашел легко, по имени и отчеству, фамилии он не помнил. Подумал однажды, что адвокат может оказаться полезным, набрал в строке поиска «адвокат Владимир Ильич Москва» и стал изучать фотографии. Седьмым по счету оказался тот самый Владимир Ильич. Адвокатское бюро «Грунин, Агафонский и партнеры», полный спектр юридических услуг, множество благодарностей на сайте, офис в центре на Маросейке – круто!
В реальности вся крутизна исчерпывалась солидной латунной вывеской, начищенной до нестерпимого блеска и видной за километр. Казалось, что название адвокатского бюро написано на расплавленном золоте. Сам же офис оказался комнаткой в цокольном этаже, а бюро, судя по всему, состояло из одного Владимира Ильича. Во всяком случае, больше никого в офисе не было, и письменный стол там был всего один, тот самый, за которым сидел адвокат. Размеры помещения и скудная обстановка – письменный стол, небольшой столик для оргтехники, четыре стула – свидетельствовали о том, что дела у Владимира Ильича идут не лучшим образом. Внешне Владимир Ильич почти не изменился, разве что лысина стала больше. Но как-то потускнел, утратил былую живость, былой лоск. Окинув вошедшего Алексея оценивающим взглядом, адвокат кивнул, сделал приглашающий жест рукой и, как только Алексей сел на ближний к столу стул, протянул ему визитную карточку. Визитки у Владимира Ильича были под стать вывеске – дорогая, слегка шероховатая бумага, золотое тиснение, замысловатый логотип-вензель.
– Мы с вами знакомы, – сказал Алексей, пряча визитку в нагрудный карман пиджака.
Он всегда складывал визитки туда, а в конце дня сортировал их – раскладывал по разным визитницам или выбрасывал. Старая привычка. В прежнее время у него было шесть визитниц, сейчас – всего две, личная и рабочая.
Свою визитку Алексей давать не стал. Просто назвался.
– Алексей Кудрявцев, если помните. В две тысячи четвертом году…
– Помню-помню! – подхватил адвокат. – Сто пятьдесят девять – четыре, верно?
– Сто тридцать первая – один.
– Точно! – Владимир Ильич звучно хлопнул себя ладонью по лысине. – Сто тридцать первая – один! А у потерпевшей была такая редкая фамилия на букву П…
– Пионтковская.
– Да-да, она самая! – кивнул адвокат. – А вы, насколько я помню, несмотря на все мои старания, получили шесть лет, верно?
– Именно так, – подтвердил Алексей. – Несмотря на все ваши старания.
– Вышли по УДО? – уточнил Владимир Ильич, притворяясь, что не заметил иронии.
– Да.
– И снова нуждаетесь в услугах адвоката? – оживился Владимир Ильич. – Что ж, на ваше счастье, я сейчас имею немного свободного времени…
Судя по толстому слою пыли на принтере, «свободного времени» у Владимира Ильича было много.
– Нет, я хотел бы поговорить о том старом деле, – сказал Алексей.
Взгляд Владимира Ильича стал настороженным, а левая рука скользнула под столешницу, явно к потайной тревожной кнопке.
– Не волнуйтесь, пожалуйста, я пришел не для того, чтобы сводить счеты или высказывать претензии, – поспешил успокоить Алексей. – Я всего лишь хочу… хм… проконсультироваться по поводу моего дела.
– С адвокатами обычно не сводят счетов, – проворчал Владимир Ильич, – мы же никому не делаем зла, только хорошее… – Левую руку он продолжал держать под столом и смотрел все так же настороженно. – Что же касается консультации по поводу старого, уже «отсуженного» дела, то тут я вас не понял. Какие могут быть консультации? Если вы считаете, что я плохо старался…
– Что я считаю – это мое дело, – жестко сказал Алексей. – Я же сказал, что пришел не для того, чтобы сводить с вами счеты. Мне нужна консультация. Сколько вы берете за консультацию?
– За устную пять тысяч! С рассмотрением документов или без рассмотрения, цена одна и та же.
Алексей не ориентировался в стоимости юридических услуг, но по выражению лица Владимира Ильича понял, что тот нарочно запросил много, явно в надежде на то, что нежелательный клиент возмутится и уйдет несолоно хлебавши.
– Хорошо, пусть будет пять тысяч, – Алексей достал из бумажника красно-оранжевую купюру и положил на стол. – Вы помните обстоятельства моего дела или напомнить?
– Прекрасно помню. Я советовал вам признать вину и…
– Я имею в виду улики, – перебил Алексей. – Улики и показания «потерпевшей».
– Помню. Неопровержимые были улики. И к показаниям потерпевшей невозможно было придраться. Выход у вас был только один – надеяться на смягчение приговора, а не на оправдание. Вы это хотели услышать?
– Нет, не это. Я хотел бы, чтобы вы, как человек, изучивший мое дело, и опытный юрист, ответили мне на один вопрос. Если абстрагироваться от всего и рассмотреть мое дело как каверзную юридическую задачу…
– Ничего каверзного в вашем деле нет! – вставил адвокат.
