Как правило, элитой картёжников были люди высокого происхождения, с соответствующими связями и репутацией. Азартные игры осуждались во всем мире, но, как и во всём мире, в России карточная игра являлась негласным мерилом нравственного достоинства человека. «Он приятный игрок» – такая похвала была достаточной, чтобы благоприятно утвердить человека в аристократическом обществе.
Вот таким игроком и стал постепенно Михаил Павлович Шпейер по рождению, Михаил Алексеевич Рачинский по документам Российской империи, он же Мишель Дюбуа – гражданин Французской республики.
Милая Мария Дюбуа, с которой Михаил познакомился в казино Монте-Карло, была племянницей пра-пра– и ещё несколько раз пра-дяди – кардинала Гийома Дюбуа – последнего из трёх кардиналов после Ришелье и Мазарини, которые возглавляли французское правительство в годы гран-сьекля.
Знакомство, которое началось за карточным столом, продолжилось в постели прекрасного номера отеля «Метрополь», а затем через несколько месяцев свадьбой, в результате которой Михаил получил французский паспорт на имя Мишеля Дюбуа.
Мари ввела нового гражданина Французской республики во многие светские салоны Парижа, Вены, Мадрида, Рима и Берлина. Через неё Михаил вышел и на крупных антикваров Европы, тогда же и удалось через братьев Гохманов и венских антикваров Фогеля и Шиманского продать в Лувр «тиару скифского царя Сайтафарна», которую изготовил одесский ювелир Изя Рухомовский.
Изя был не только отличным ювелиром, но ещё и замечательным антикварным «блиноделом» и «маклером», у которого можно было приобрести фальшивые документы всего мира. Благодаря Рухомовскому, Михаил обзавёлся несколькими паспортами, включая штатовский и аргентинский. В Одессу кто только не приезжал, а «марвихеры» не только кошельки таскали. Паспорта тоже ценились на «чёрном рынке», тем более не во всех странах в этих документах требовались фотографии владельца.
Семейное счастье с Мари продлилось недолго. Такое чувство, как верность, было у француженки атрофированно, и она искренне не понимала, почему Михаил так резко реагирует на её любовников. Это же норма для европейского высшего света. В общем, расстались «друзьями».
Всё было хорошо до того момента, пока Михаил осенью девяносто восьмого года не встретил в поезде «Марсель-Париж» своего старого знакомого по Одессе Соломона Розенблюма, который на тот момент был уже британским подданным Сиднеем Рейли.
Ужин в вагоне-ресторане, знакомство с каким-то французом за соседним столиком, предложение Соломона перекинуться в преферанс по-маленькому, чтобы убить время в дороге. А потом убийство этого француза. Причём убил его Михаил, чтобы остаться живым самому. Кто же знал, что этот чертов Шломо или Сидней – агент зарубежного отдела Британской секретной службы, и его задачей было украсть у этого француза-анархиста какие-то документы.
В общем, химия, которой попотчевал Сидней этого анархиста, не сработала как надо. Тот очнулся в самый неподходящий момент и достал револьвер Galand Tué Tué, Шлома в шоке, а Михаилу, чтобы остаться в живых, пришлось в ход пускать стилет, постоянно носимый в ножнах на предплечье.
Только вот после этого Михаил попал на крючок Британской секретной службы. Если анархисты узнают, кто убил их курьера, то за жизнь месье Дюбуа никто не даст и копейки или сантима.
Пришлось Михаилу выполнять отдельные поручения этой организации. Слава богу, что в этой службе работали настоящие профессионалы, поэтому Михаилу приходилось трудиться по своей основной специальности – обыгрывать указанных лиц, желательно вгоняя тех через векселя в большие долги. Векселя выкупал представитель службы, а дальше Михаила или Мишеля история карточного долга и то, чем по нему расплачивались проигравшие, не волновали.
Всё шло более-менее нормально, пока он не насадил «на кукан» какую-то крупную шишку из правительства Франции, после чего ему в одном из высоких кабинетов Главного управления общественной безопасности, или, проще говоря, Сюрте, откровенно намекнули, что его дальнейшее пребывание в республике нежелательно. Это было три года назад.
В тот момент как-то неожиданно удачно приехал в Париж настоящий отец Михаила – Павел Карлович Шпейер, точнее, мистер Пол Шпейер – американский гражданин и крупный бизнесмен из Атлантик-Сити штата Нью-Джерси.
Приехал Пол Шпейер из-за просьбы умершего «дяди» Алексея. Того сгубила чахотка, которую он заполучил в «арестантской роте». Михаил так и не узнал, что за «наследство» оставил его умерший наставник своему другу, ради которого тот пересёк океан, да его это, честно говоря, и не интересовало. Встреча с отцом прошла как-то буднично. Познакомились, каких-то чувств к отцу Михаил тогда не почувствовал. Судя по всему, и Павел Шпейер их также не испытал.
