«И пусть тебе повезёт, Яша, выбраться за границу», – подумал Михаил, глядя в спину юноши.
Закрыв на замок за ушедшим пареньком дверь, Дюбуа на мгновение задумался, а затем стремительно подошёл к трюмо, взял небольшой саквояж и переставил его к большему собрату на стол.
Что же, Мойша-Яков Вольфович Винницкий, или Мишка Япончик, через три часа отправится один выполнять ту задачу, которую они должны были для остальных делать вместе. А именно вывезти несколько «махаевцев», включая жену Махайского, в Женеву и передать европейскому центру анархистов двести тысяч рублей.
Ничего этого Дюбуа реально делать не собирался, а те деньги, что он прихватил в банке и большую часть выданных средств на организацию убийства великого князя Михаил планировал переправить в Бразилию, где присутствие влияния британцев было минимальным.
Достав из саквояжа и пересчитав деньги, которые Дюбуа экспроприировал в банке, Михаил улыбнулся. Он не ошибся и стал богаче на двести пятьдесят тысяч рублей. С учётом того, что из выданных куратором двухсот тысяч он потратил всего десять, у него есть четыреста сорок тысяч рублей, или двести двадцать тысяч долларов.
В Санкт-Петербургском международном коммерческом банке ему за три процента от операции с удовольствием поменяют рубли на доллары, как это уже было проделано со ста девяносто тысячами. И приличная кучка зелёных бумажек с портретом Авраама Линкольна сейчас хранилась в банковской ячейке, дожидаясь американского гражданина Джона Смита – бизнесмена, имеющего свои нефтяные дела с Нобелями.
Завтра товарищ Николай будет в столице, а послезавтра с деньгами Джон Смит сядет в поезд «Норд-Экспресс», и меньше чем через сутки его встретит Берлин. Потом поездка до Гамбурга, а дальше замечательный пароход «Кронпринц Вильгельм» со всеми удобствами доставит новоиспечённого американца до Нью-Йорка.
С отцом Михаил встречаться не будет, а сразу же отправится в Бразилию. Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро – неплохие города, где можно будет очень хорошо жить с теми деньгами, которые у него есть. Учитывая и те семьдесят тысяч долларов, которые после разблокировки счетов он внёс в бизнес отца, у которого дела также быстро наладились.
«Надеюсь, что секретная Британская служба и корпус жандармов Российской империи не смогут найти Джона Смита», – подумал Михаил, складывая деньги в саквояж.
– Есть что-нибудь новое по убийству великих князей, Тимофей Васильевич? – спросил меня сидящий за чайным столиком великий князь Михаил Александрович, когда я вошёл в его кабинет для приёмов.
– Ваше императорское высочество…
– Без чинов, Тимофей Васильевич. Садись за стол, наливай чай, – перебил меня регент.
Я сел и налил из заварного чайника в чашку крепкого, как любил Михаил, китайского «красного» чая, к которому великий князь пристрастился во время поездки в Японию для заключения мирного договора.
– Итак, Тимофей Васильевич? – поторопил меня регент.
– Кое-что есть. За те семь дней, что прошли с момента ограбления банка и убийства двух великих князей, точно установлено, что данные эксы провели члены Одесской боевой группы «Союза непримиримых» под руководством «товарища Николая». – Я сделал паузу, придвинув чашку с чаем к себе. – И сегодня я могу уже с уверенностью сказать, что «товарищ Николай», как я и предполагал, французский гражданин Мишель Дюбуа, он же подданный Российской империи Михаил Алексеевич Рачинский, и, вернее всего, он же Михаил Павлович Шпейер по рождению.
– В смысле по рождению? – удивлённо спросил Михаил.
– Мне сегодня сказали, что Рачинский усыновил младенца, а настоящим отцом Михаила был председатель известного в Российской империи «Клуба червонных валетов» Павел Карлович Шпейер. Матерью, по слухам, является известная мошенница Сонька Золотая Ручка…
– И кто дал такую информацию? – перебил меня великий князь.
– Сидней Рейли, – кратко ответил я.
– А он разве жив?! Его не казнили?! – Великий князь Михаил Александрович выглядел очень удивлённым.
«Видимо, Николай не всю информацию довёл до своего брата», – подумал я и ответил:
– Нет. Он под другим именем содержится в тюрьме Трубецкого бастиона Петропавловской крепости. Рейли не всё ещё рассказал, что знает об операциях зарубежного отдела Британской секретной службы, которой как бы и не существует.
– А ему можно верить?!
– Михаил Александрович, допросы с применением пыток практикуются не зря. Боль заставляет говорить правду. Многие считают, что под пытками болтают всякое, даже оговаривают невиновных, но это не так. По сложившейся практике пытки и допросы проводятся неоднократно с перерывами, иногда длительными, при этом человеку, находящемуся под сильным болевым воздействием, задают одни и те же вопросы. А потом сверяют ответы. Если слова допрашиваемого расходятся, то пытки продолжаются до тех пор, пока тот не станет раз за разом повторять одно и то же. Плюс-минус, конечно. – Я сделал паузу и наконец-то сделал первый глоток.
Чай действительно был прекрасным, лёгким, мягким и освежающим. В нём отсутствовал резкий вкус и терпкость, присущие напиткам из Индии и Цейлона.
