А срезать кожу, дробить или отрезать пальцы я не стал. Не из-за того, что на допросе присутствовал генерал Ширинкин и ещё несколько офицеров из свиты. Просто я по себе знал, что боль от «акупунктуры» Ли и удары током от динамо-машины, нанесённые также в определённые точки, приносят куда большую боль, чем снятие кожи или раздроблённые кости.
В общем, клиент молчал. Пришлось нажимать пятую точку. Сначала масона скрутило так, что я решил, будто бы у него сейчас мышцы из-за дикого напряжения переломают его же кости. Он впился в деревянный кляп до такой степени, что с одной стороны искрошилось два коренных зуба. Потом убийца обмяк и посмотрел на меня каким-то обречённым взором.
– Теперь будем говорить? – спросил я его, и тот наконец-то кивнул головой.
Сначала он кивками или мотанием головы отвечал на мои вопросы, а когда я рискнул и вынул кляп, он заговорил. Тут-то и выяснилось, что убийца – баронет Гамел Оллсоп, полный тёзка своего предка, которого, судя по имеющимся записям, король Генрих II Плантагенет в 1175 году наградил поместьем Оллсоп в графстве Дербишир. Убийца в ложе, как и Гейб Уоллер, занимал чин главного привратника и имел двадцать второй градус посвящения – «Рыцарь Королевского Топора». Ну а дальше Гамел говорил почти час, рассказав всё о себе, о своём задании, о том, кто отдавал приказ. Всё, всё, всё рассказал. Точнее, то, что успел рассказать до того момента, как у него из глаз и ушей пошла кровь, а потом он дёрнулся всем телом и умер. Вот такая пятая точка Джунг Ли оказалась.
С одной стороны, необъяснимое нарушение границ реальности, то есть фантастика или чудо, а с другой стороны, кто же лучше азиатов знает строение тела, нервной системы и акупунктуру. Меня во Владике тоже за счёт утраченных или секретных знаний шиацу японцы взяли. Нажал массажист на две точки, а через час я отключился, хотя до этого и купальню принял, и оделся, и до ресторана дошёл.
Пришлось обо всем этом рассказывать Михаилу. Ширинкин изредка вставлял свои замечания и уточнения.
– Что будем делать, господа? – вопросом подвёл итог доклада великий князь.
«Хороший такой вопрос. Главное, своевременный, – подумал я с иронией про себя. – Чернышевский так даже роман назвал сорок лет назад».
Я налил из термоса Бургера кофе в чашку себе и Сандро. Остальные сидевшие за столом в недавно построенной крытой беседке в Собственном саду Гатчинского парка пили чай из самовара. А сидели за столом, кроме меня и великого князя Александра Михайловича, вдовствующая императрица Елена Филипповна, великий князь и регент Михаил Александрович, великая княжна Ксения Александровна и всё. Больше никого в беседке, окружённой четырьмя тройками «чёрных ангелов», метрах в пятидесяти каждая, не было.
Сегодня было четвёртое ноября одна тысяча девятьсот четвёртого года, Дмитриевская родительская суббота, день особого поминовения усопших. Вечером накануне в храме Святой Живоначальной Троицы – императорской домовой церкви, расположенной в башне Кухонного каре Гатчинского дворца, – отслужили великую панихиду, сегодня с утра мы все были на заупокойной литургии, а после неё – на общей панихиде.
После службы Елена Филипповна пригласила на чай в беседку всех тех, кого я перечислил. А мою жену и сестру попросила в это время заняться детьми и молодым императором. Александр IV было взбрыкнул, но мама надавила. Когда было надо, императрица могла быть очень жесткой и строила сыновей, да и маленькую дочь, как фельдфебель солдат на плацу.
Сбор таким узким составом, да ещё в открытой беседке, где нет чужих ушей, да под усиленной охраной, говорил о том, что сейчас за этим столом будет принято какое-то важное решение оставшимися в живых на настоящий момент совершеннолетними представителями младшей ветви Александровичей. Сандро здесь присутствует как зять. Ну а я, видимо, как их цепной пёс.
Чай и кофе были разлиты, за столом наступила тишина. Я посмотрел на Михаила, но тот взглядом показал, что смотреть надо на императрицу.
Сегодня Елена Филипповна выглядела не лучшим образом. Отстоять две службы на последнем месяце беременности было настоящим подвигом. Под глазами женщины залегли глубокие тени, на лбу, переносице и над верхней губой, несмотря на косметику, проступили пигментные пятна. Но больше всего на лице выделялись глаза, которые сверкали каким-то внутренним светом. И эти глаза сейчас требовательно смотрели на меня.
– Тимофей Васильевич, вы точно установили, что приказ на убийство моего мужа отдал Георг? – каким-то отрешённым голосом произнесла вопрос Елена Филипповна, не отрывая взгляда.
– Убийца, ваше императорское величество, сказал, что приказ на устранение вашего мужа, детей и великого князя Михаила Александровича ему лично отдал великий мастер Объединенной великой ложи Англии, он же король Великобритании Георг Пятый. Не думаю, что он врал в этом вопросе. Не в том состоянии этот масон-убийца находился, – ответил я максимально спокойным голосом.
– Что вы предлагаете? – таким же отрешённым голосом задала новый вопрос императрица.
