– Я жду вашего решения и решения великого князя Михаила Александровича, – нейтрально ответил я.
А про себя подумал, что в том моём прошлом-будущем Георг V после победы в Первой мировой войне отказался от всех личных и семейных германских титулов и изменил название королевского дома с Саксен-Кобург-Готского на Виндзорский. В марте 1917 года официально отказался принять при королевском дворе отрёкшегося от престола российского императора Николая II с семьёй. Фактически запретил ему въезд и дальнейшее проживание на территории Великобритании. Можно сказать, что этим решением убил своего двоюродного брата и его семью.
Поэтому я как-то не удивился, когда услышал от убийцы, что приказ на устранение ветки Александровичей-младших отдал лично Георг.
Жаль, что пока не удалось узнать, кто отдал приказ на устранение великого князя Сергея Александровича. Его похороны вместе с Алексеем Александровичем прошли, слава богу, спокойно десять дней назад. Зато на следующий день полыхнуло в Финляндском княжестве, а через три дня – в Польше. Если свободолюбивых, горячих финских парней и поддержавших их английских «добровольцев» на сегодняшний день удалось разгромить практически полностью, то в Варшаве шли интенсивные уличные бои, как и в других крупных городах Царства Польского.
Но обстановка в целом была под контролем. В Варшаве перед началом восстания представителями боевой организации Польской социалистической партии был убит генерал-губернатор Чертков Михаил Иванович. Этот семидесятишестилетний генерал от кавалерии был, мягко говоря, либерально настроен в отношении поляков.
Экономический кризис 1901–1903 годов привёл к образованию большого количества безработных среди польского пролетариата. После начала Русско-японской войны экономическое положение рабочих в Польше ещё больше ухудшилось из-за перевода основных предприятий на военные заказы с постоплатой. Призывы в русскую армию, ужесточившаяся русификация польского населения привели к взрывоопасной обстановке, которой воспользовались англичане, всячески подогревая этот бурлящий котёл.
При всём этом генерал-губернатор Чертков на данную ситуацию реагировал слабо, стараясь как-то сгладить острые углы. И вот его убивают, что, с моей точки зрения, боевики сделали зря, так как на его место пришёл его заместитель, довольно молодой пятидесятишестилетний генерал-лейтенант Скалон Георгий Антонович.
Герой Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, награждённый золотым оружием «За храбрость» решительный и быстрый кавалерийский генерал тут же ввёл военное положение в Привислинском крае; учредил институт временных генерал-губернаторов в Царстве Польском с целью энергичного подавления мятежей, разгона сходок и собраний, закрытия противоправительственных газет, ареста их издателей; приказывал рассеивать толпы манифестантов огнестрельным и холодным оружием.
Когда восставших поляков поддержали английские «добровольцы», решительно бросил против них все имеющиеся у себя военные силы, запросив в Военном ведомстве патронов, снарядов и пулемётов да побольше, побольше. Если графа Муравьева за подавление польского восстания в 1863 году в либеральных кругах называли не иначе, как Муравьев-вешатель, Муравьев-людоед, Муравьев-палач, то Георгий Антонович уже получил прозвище Скалон Кровавый, а кто-то Дракулой начал называть.
В общем, зря социалисты Черткова убили, Скалон Кровавый подавлял польский мятеж пулями и шрапнелью с фугасами, не жалея никого, и, как Дракула, не боялся крови.
– Какого же решения ты ждёшь, Тимофей? – прервал мои мысли Михаил, перейдя в очередной раз на «ты».
– В прошлый раз Николай попросил меня не трогать Георга и Аликс, чем подписал себе смертный приговор. То, что Георг Пятый должен ответить за свой приказ, думаю, ни у кого не вызывает сомнений. – Я посмотрел по очереди на всех сидевших за столом.
Глаза императрицы сверкнули и зажглись какой-то всепоглощающей ненавистью, регент согласно кивнул, Сандро, посмотрев мне в глаза, медленно склонил голову. Ксения же смотрела в стол и голову не подняла.
– Вы готовы убить Аликс и её детей? – то ли спросила, то ли приказала Елена.
Ксения вздрогнула, но головы так и не подняла, а два великих князя уставились на меня.
– Если честно, ваше императорское величество, то не готов, особенно детей. – Я на пару секунд замолк. – Но…
– Не надо трогать Аликс и детей, но Георг должен умереть, – твёрдо произнесла Елена Филипповна.
– Поддерживаю, – произнёс регент.
– А я бы их всех вместе с Букингемским дворцом разбомбил, – мрачно проговорил Александр Михайлович. – Если бы Георг дал приказ уничтожить меня и моих детей, я бы никого не пощадил.
Его жена, вскинув голову, с каким-то испугом посмотрела на супруга.
– Саша, как ты можешь так говорить?! – возмущенно произнесла она.
– В тебя и в твоих детей пока не стреляли, как в Елену и Александра с Алексеем. И я жив, а не мёртв, как Николай.
