Он ушел в День освобождения Одессы – его любимого праздника и оставил после себя не только улучшенных от общения с ним взрослых, но и Дело, важнее которого нет, – облегчать жизнь страдающим детям. В скорбном ожидании на втором одесском кладбище стояла невиданная ранее мною по длине и разнообразию очередь: политики, спортсмены, дети-инвалиды, актеры, дарители средств на Центр, скорбные одесские разбойники, пенсионеры, студенты… Вся Одесса. А казалось – мир.
Посланник ангела в Одессе. Он не укладывается в текст – Борис Давидович Литвак. Он выпрыгивает из строки, теснится в слове, он невыносимо объемен, мобилен и целеустремлен. Его страстность и азарт, юмор, самоирония вызывали у окружающих улыбку, в которой были влюбленность и вера. Потому что его друзья, а половина родной Одессы его друзья или ученики, не могли соперничать с этим восьмидесятилетним (ох, не подделал ли он документы в бурной молодости?) пацаном в убеждении, что единственное предназначение человека – делать добро другим.
– Это ты сам такое придумал? – слышу я его голос. – Ты же переодетый профессор.
Профессор ты, Боречка, ты академик и президент человеческих душ. Потому что ты о них заботился беззаветно, а они избрали тебя с твоими помощниками как пункт спасения последней надежды. После того как везде отказались от детей с ограниченной подвижностью, их приводили (и приводят) в «Центр» Литвака к ангелу. Или сразу приводят. Там не отказывают никому.
– Слушай, потрясающая история: привезли мальчика из Чечни. Первое время он рисовал черное небо и танки, а через месяц нарисовал солнце и цветы. Это что-то значит! Особенно если учесть, что он сам начал ходить. Знаешь, сколько детей получили у нас помощь? Совершенно бесплатно.
Знаю. Более двадцати тысяч ребятишек из Украины, России, Узбекистана, Казахстана, Югославии, Чечни… К двадцати тысячам детей прибавьте десятки тысяч родителей, бабушек и дедушек, братьев, сестер, друзей – и вы получите приблизительное число несчастных и благодарных людей. Многим из них Борис Давидович и его помощники вернули надежду на покой. Не знаю, есть ли где в мире лечебное заведение, подобное тому, что в трудные, мертвые для строительства времена выросло на наших глазах в Одессе на Пушкинской улице, со своим выставочным залом, кукольным театром (который курирует Резо Габриадзе), обычным театром, крытыми спортивными площадками для нездоровых мальчишек и девчонок, с потрясающей диагностикой и оборудованием для страдающих ДЦП, с квалифицированным и внимательным персоналом. Ко всему этому добавим компьютерный центр, где детей учат возможной профессии, и гостиницу на двести мест, для мамаш с ребятишками, с лечебным бассейном, спортивными залами, столовой и садиком с «элементами диснейленда», и часовню…
Официальное название этого чуда «Центр реабилитации детей-инвалидов Одесского областного фонда “Будущее”». Но таблички у входа нет, чтобы не травмировать посетителей словом «инвалид». На угловом эркере огромный ангел, которого в дар Центру вылепил одесский скульптор, «чудесный хлопец» Миша Рева. Ангел покрыт сусальным золотом, подаренным другим «чудесным хлопцем», нью-йоркским скульптором Эрнстом Неизвестным.
Девочка Катя, облаченная в голубой костюмчик вроде высотного пилотского скафандра, только с резинками вместо трубок, держа в руках два длинных посоха, преодолевала круг за кругом пространство большого светлого зала. А в центре его находилось препятствие – обычный, чуть выгнутый мостиком гимнастический мат. Красивое личико Кати было искажено взрослой сосредоточенностью, но ее мало волновало, как она выглядит со стороны. Она не обращала внимания ни на замершую у двери маму, ни на обаятельную докторшу, ни на меня. У Кати была высокая и сложная цель – сделать следующий шаг после предыдущего. Она двигалась по определенной ей орбите, как маленькая, несовершенная пока в своем движении Земля. Такая же сложная, необходимая природе и прекрасная.
Девочка боролась за свое право нормально жить. Нормально – это как мы, всего лишь. Только она эту норму заработает, завоюет, обретет и будет ее ценить в себе и других. А мы получили в дар и потому ведем себя безрассудными транжирами. Не все, не все…