42. Ключевая партиеобразующая (разрушающая) формулировка выражается словом «приязнь».
114. Символом ПНБ(д) является помидор.
Прежде всего потому, что он являет собой замечательную, достойную закуску. Соленый, маринованный, свежий… Он нейтрален, имеет четкие границы, узнаваем, хотя форма у каждого своя. Он может быть любого цвета – красный (красивый), оранжевый, желтый, зеленый (молодежная секция), голубой, синий, фиолетовый.
Помидор интернационален, но имеет наши корни, если выращен в России и впитал все наше. Кроме того, помидор напоминает клоунский нос.
121. ПНБ(д) считает, что функция человека на земле – жизнь. Она же является и смыслом.
Поиски иного смысла жизни – лишь попытка оправдания своего существования в то время, когда ушла любовь и ты более не нужен природе. Задача человека – если он, во спасение, полагает себя частью созданного не им мира – это поиск и сохранение любви.
Любые отношения, построенные человеком с другими людьми без любви, порождают общество. Альтруист – порождение общественного сознания. Он друг всем и поэтому свободно пренебрегает каждым. Альтруисты устраивали войны, революции, отравляли реки и озера, вырубали леса, вели этнические, политические и религиозные чистки во имя общего блага.
ПНБ(д) признает, что общего блага на земле нет и не бывало никогда. И человек, владеющий единственной своей жизнью, уступал другому, владеющему тысячами чужих.
Эгоисты писали книги и картины, влюблялись, сеяли хлеб, строили дома и храмы, деревья растили и детей, чтобы им – эгоистам – было комфортно и не стыдно. Эгоисты умирали, истратив функцию жизни и любви, не принеся вреда природе и окружающим.
У Бога нет других нас. И Бога другого нет. И Небо одно. И Время одно. Просто мы видим по-разному, чувствуем, слышим и считаем.
Радуйся сам. Никого не заставляй. Хочешь – присоединяйся, и другие пусть празднуют, если в счастье… Оглянись: что осталось от твоей родины-земли? И сотоварищи пусть оглянутся. Погладь те места, которые не порушил, в те изгибы, которые не сам сляпал, лбом уткнись, глаза закрой и затихни ненадолго. И если что стоит толком в этом теплом месте – не ломай. Ну не ломай! Не круши, не воруй, не убивай, не убивай, не убивай…
Итак, я предлагаю дать идее ПНБ(д) ход. То есть налить, выпить и поговорить, как люди… Да, забыл еще один пункт устава:
26а. Из всех видов транспорта важнейшим для члена ПНБ(д) является воздушный шар. Во-первых, он напоминает символ партии – помидор, во-вторых, в нем тихо, не видно телевизора, не слышно радио и можно разговаривать с теми, кто на земле.
– А что, приятели, – спрашивает автор из гондолы монгольфьера – корзины (много больше потребительской, но такой же пустой), – хорошо ли вы живете?
– Да пошли они все…
Понимаем народ. На одном языке говорим. В стране, где стучало больше, чем сидело, позволить себе осмысленную и идеологическую лень – поступок, внушающий оптимизм.
Значение помидора огромно, потому что оно верно.
Сталина на мотоцикле не представляю. Возле мотоцикла – пожалуйста. Френч. Сапоги. Картуз, прикрывающий низкий лоб. Трубка для солидности. Стоит он рядом с «Харлей-Дэвидсоном», украденным Камо Тер-Петросяном у американского фабриканта, и писает на переднее колесо, подчеркивая своё отношение к ценностям западного мира. За руль не садится. Побаивается. И не доверяет. Ни империалистам, ни единомышленникам… К тому же знает, что документы, все-таки, липовые.
Ленин – тот, будь исторические предпосылки, нелегально мог бы сесть за руль байка: тройка, галстук в ромбик, ботинки кожаные, кепочка на глаза. Заднее широкое сиденье полностью заполняет Инесса Арманд в обтягивающей тугой юбке с портпледом под мышкой.
Уверен, какой-нибудь Каменев, оглянувшись на удаляющийся в дыму аппарат, одобрительно кивнул бы какому-нибудь Зиновьеву (или другому члену ЦИК): «Ну! Ты видел?» Тот бы завистливо выпятил губу, особенно если дама была в интегральном шлеме, и развел руками: «С его опытом революционной работы…» – «В Разлив, наверное, – сказал бы Каменев. – Шалаш там есть, белье с собой. Правда, накроются амортизаторы: дорога из Москвы в Питер как при Пушкине…»
А вот Пушкин на мотоцикле как раз уместен. Несется со страшной скоростью по набережной мимо Летнего сада! Мотор ревет, кудри и бакенбарды трепещут на ветру, длинный плащ стелется параллельно земле. Сам пригнулся к бензобаку. Хохочет. Показывает средний палец обгоняемым богатым каретам. Залетает нарочно в лужи, чтобы игриво забрызгать водой хорошеньких барышень. Не тормозит вовсе…