— Техника у них есть, — добавляет он, — И ландшафт их прикрывает. Ваша задача — зачистить, перекрыть и удержать.
Слова «удержать» звучат так, будто нас отправляют в ловушку.
— Есть, товарищ полковник.
Я выхожу из кабинета, на ходу застёгивая китель. Гусев и Колесников уже ждут меня возле БТР.
— Опять на передовую? — ухмыляется Гусев, но в глазах у него ни тени веселья.
— Панджшер, — отвечаю коротко.
Колесников кивает, поднимая автомат.
— А говорили, они только в горах сидят. Видать, скучно стало.
— Не скучно, — отрезаю я. — Просто знают, где их не достанут.
Мы начинаем собираться. Пулемёты, боезапас, гранаты. Каждый грамм амуниции ложится на плечи с весом в десять раз больше, чем есть на самом деле. Никто не говорит, но все знают. Панджшер — это ад.
Загрузившись в «вертушку», я стараюсь не думать о том, что нас ждёт. Лопасти рвут воздух с таким звуком, будто хотят разорвать время на куски.
— Как думаешь, долго будем там сидеть? — Гусев перекрикивает шум.
— Думаю, сидеть вообще не придется. Будет жарко.
Колесников усмехается.
— Главное, чтобы обратно вернулись. А то слухи ходят, что там колонны в ущельях сжигают.
Ничего не отвечаю.
Вертолёты ревут над ущельем. Мы в полной выкладке, готовимся к высадке. Рядом Гусев переглядывается с Колесниковым, тихо матерится — это у него перед каждым боем. Взгляд падает на карту. Там Базарак — точка на бумаге, но для нас он скоро станет местом, где решается жизнь или смерть.
— Контакт в зоне! Будьте готовы! — орёт в эфире Грачев.
Лопасти вертолёта рвут воздух, тряска такая, что зубы стискиваются сами собой. Набитый до отказа Ми-8 будто цепляется за небо, пытаясь не сорваться вниз раньше времени. Я держусь за поручень, глядя на Колесникова. Он рядом, с автоматом в руках, будто прирос к своему месту.
— Пошёл, Беркут! — крик пилота перекрывает рев двигателя.
Секунды — и меня окутывает горячий, сухой воздух Панджшера. Прыжок вниз — короткий, но кажется, что лечу в пустоту. Земля под ногами, грохот вертолёта уходит выше, оставляя нас одних.
Солдаты прыгают один за другим. Колесников за мной, затем Гусев и остальные. Рассыпаемся по каменистому склону, укрываемся между валунами.
— Всем занять позиции! — командую, почти не думая.
Вертолёт уходит, оставляя пыльный вихрь, а мы уже разбегаемся по заранее намеченным точкам. Караван из Пакистана должен быть где-то впереди, по скальному хребту.
Через несколько минут до нас доносится звук — стук копыт, грузные шаги. Колесников поднимает бинокль.
— Вот они, — шепчет он. — Верблюды, на них ящики.
— Что по охране? — спрашиваю, вытягивая автомат.
— Много людей, не сосчитать…
Я поднимаю рацию.
— Беркут — Грачеву, объект засекли. Движутся вдоль склона. Готовы к блокировке.
Ответ короткий.
— Ваша задача — задержать.
Мы ждём, пока караван подходит ближе. Сердце будто сжимается от напряжения.
— Гусев, на левый фланг. Колесников, прикрываешь меня. Гранаты не жалеть. Работаем быстро, пока они не успели уйти.
— Принято, — отвечает Гусев, уже отползая в сторону.
Сначала тишина — только шорохи их шагов.
А вот и сам караван.
Для транспортировки из Пакистана оружия, боеприпасов душманы используют верблюдов. А сопровождает караван кавалерия.
Передвигаются обычно ночью.
Но сейчас уже светает. Рискуют, но видимо задача — быстрее доставить груз, и они торопятся.
Я уже знаю, что атаковать такие колонны непросто. Если они нас заметят, то всадники на лошадях быстро сгонят своих животных в кучу. Это обеспечит им самим крутой щит. Так как на верблюдах огромные тюки с грузом.
Мы должны атаковать внезапно.
Едва они приближаются на расстояние досягаемости выстрела, как я командую.
— Огонь!
Первый выстрел Колесникова сбивает одного из охранников. Затем очередь — и крики, грохот, паника среди моджахедов.
— По верблюдам! — кричу. — Груз не должен уйти!
Гусев запускает гранату. Разрыв глушит, откуда-то вверх летят обломки ящиков. У моджахедов уже нет времени на манёвр — они бросаются врассыпную, но мы держим их под плотным огнём.
— С правого фланга! — кричит Колесников, и я оборачиваюсь.
Там появляется ещё одна группа — человек пять, хорошо вооружённых. Пулемёт.
— Прикройте! — командую, кидаясь за ближайший валун.
Пулемётчик открывает огонь. Камни вокруг нас сыплются осколками, воздух гудит. Гусев, лежащий слева, пытается зайти с тыла.
— Давай, Гусев, быстрее! — кричу ему, отвлекая огонь на себя.
Гусев выползает из-за укрытия, граната уходит в сторону пулемёта. Разрыв — и грохот сменяется тишиной.
Бой идет, не прекращаясь ни на минуту. К нам тоже спешит подкрепление.
Караван разбит.
Часть охранников лежит неподвижно, остальные бегут, бросив всё. Мы продвигаемся вперёд, проверяя груз.
— Пулемёты, гранаты, ящики с патронами, — отчитывается Колесников, заглядывая внутрь. — Тут хватит на роту.
Я поднимаю рацию
— Беркут — Грачеву. Объект уничтожен. Груз наш. Что прикажете?
Ответ короткий.
— Удерживать позиции. Подойдут еще наземные силы.
Мы укрепляемся на месте. Колесников ставит пулемёт, Гусев проверяет боезапас. Снизу уже слышен гул двигателей — бронетехника двигается к нам.
