В этот день и 10 декабря продолжались переговоры по различным вопросам, после чего в честь Горбачева и его жены (Раиса Максимовна сопровождала супруга почти во всех зарубежных поездках) Рейган устроил торжественный обед. Во время приема в концертном зале Белого дома выступил знаменитый пианист Ван Клиберн.
Как и в преддверии визита, так и после его завершения американская, в частности вашингтонская, публика принимала Горбачева предельно дружески, как человека, который вместе с президентом Рейганом совершил кардинальный поворот от холодной войны чуть ли не к дружеским отношениям между обеими странами. Об этом свидетельствовало несколько совместных появлений Рейгана и Горбачева на улицах Вашингтона. Жители города встречали их восторженно.
В ходе бесед Рейган вел себя решительно и самоуверенно. Он сознавал, что советский руководитель пошел на значительную уступку, согласившись отложить свои прежние требования об отсрочке практических разработок в области СОИ, как бы забыв о существовании этой проблемы вообще. Рейган даже позволял себе рассказывать в присутствии Горбачева сомнительные анекдоты о советской действительности, которые выслушивались без какого бы то ни было недовольства. Повторялась и излюбленная фраза «доверяй, но проверяй».
Президент рассчитывал перевести в практическую плоскость свои предварительные предложения о сокращении межконтинентальных стратегических ракет. Однако вопрос еще не был проработан военными экспертами и дипломатами и за пределы благих пожеланий с обеих сторон дело не пошло.
Уговоры Рейгана, чтобы Горбачев продлил свой визит и вместе с ним посетил ряд районов США, приняты во внимание не были, несмотря на то, что президент повторял их несколько раз. Рейган писал в своих мемуарах: «Одна из моих задач как президента состояла в том, чтобы уговорить Михаила Горбачева совершить поездку по стране… Мы полетели бы над соседними районами, и я рассказал бы ему, что здесь живут рабочие — в домах с лужайками и задними дворами, вероятно со второй машиной или катером возле дверей… Я даже мечтал о том, чтобы посадить вертолет в какой-нибудь из этих местностей и пригласить Горбачева пройтись вместе со мной по улице. Я сказал бы: “Выберите любой дом, какой хотите, мы постучим в дверь и спросим людей, как они живут и что думают о нашей системе”»[707].
Подтвердив Рейгану свое приглашение посетить в 1988 году СССР, Горбачев 10 декабря отбыл на родину.
Действительно, четвертая встреча на высшем уровне состоялась в мае 1988 года. Она была приурочена к ратификации договора по ракетам средней и меньшей дальности.
Рейган с супругой, Шульцем и другими министрами и помощниками прилетел в Москву 29 мая и пробыл в СССР до 3 июня. Его визит был в полном смысле символом прекращения холодной войны, хотя в ходе пребывания американского президента в Москве и Ленинграде в некоторых случаях (далеко не всегда) публике не давали возможности приблизиться к нему. Видимо, именно после протестов Рейгана советские спецслужбы перестали блокировать маршрут, хотя и опасались возможных инцидентов. Но ничего, к счастью, не произошло.
Во время визита Рейган и Горбачев обменялись ратификационными грамотами к договору о сокращении ракет средней и меньшей дальности, которые перед этим публично подписали. Были подписаны соглашение о предварительном уведомлении о запусках межконтинентальных баллистических ракет и ракет с подводных лодок, а также ряд других межгосударственных соглашений (о студенческом обмене, о рыболовстве в прибрежных водах и др.).
Рейган вместе с Горбачевым совершил прогулки по Кремлю, Красной площади и Старому Арбату. Существуют разные версии по поводу того, при каких именно обстоятельствах президент США публично заявил, что более не считает СССР «империей зла».
Переводчик Горбачева П. Р. Палажченко вспоминал, и его рассказ представляется достоверным: «Я помню этот эпизод. После Красной площади Рейган и Горбачев вернулись в Кремль и подошли к Царь-пушке. Горбачев сказал Рейгану, что пушка ни разу не стреляла (так ли это — я не проверял). У пушки стояла группа корреспондентов, наших и американских. Вопрос об “империи зла” задал кто-то из американцев, у наших тогда еще духу не хватило бы на такое. Рейган сказал примерно следующее: “Когда я это говорил, я так считал. Но сейчас Советский Союз изменился и изменения продолжаются. Я думаю, это хорошо для Советского Союза и для всего мира, и я больше не называю Советский Союз “империей зла”. Он был откровенным и “органичным” человеком и говорил, как всегда, искренне. Я перевел его слова Горбачеву. Реакции, насколько помню, не было, но я считаю этот ответ Рейгана важнейшим итогом визита. Правда, через пару лет у нас фразу об “империи зла” стали употреблять некоторые товарищи из числа бывших преподавателей научного коммунизма и партсекрета-рей. Судьба их сложилась по-разному. Некоторые и сейчас процветают»[708].
