Самые лучшие ученики из мальчиков — те кто постарше, учились ещё и, автоделу… Пока, только в количестве десяти подростков от четырнадцати до шестнадцати лет. Боня выдал им, неведомо откуда им добытую темно-синею, ещё советскую, школьную форму и, они ходили такие важные! Девчонки от них без ума были — практически не отходили! Как от лётчиков в тридцатые годы… Поспрашивал… Да! Устройство знают не очень. Надо немедленно, что-то с этим делать… Но, водили автомобиль они уже достаточно хорошо!
Правда, за неделю до моего приезда было первое — может быть на Земле, дорожно-транспортное происшествие: учебная «Хренни», где за рулём был курсант, а обучающий Мозгаклюй щёлкал зевалом, на перекрёстке столкнулся с личным автомобилем попаданцев, где за рулём был Боня — объезжающий, за каким-то хером, зимой свои сельскохозяйственные владения… Из-за небольшой скорости обошлось без жертв, пострадавших и сильных повреждений техники. Несколько панелей с машин пришлось снять, отрихтовать, по новой загрунтовать и покрасить.
— Это, надо же! Хахаха!!! Да, тут — за тыщу вёрст в окружности, никаких больше авто нет — кроме этих двух лоханок! Хахаха!!! И, вы не смогли разъехаться?!?! Хахаха!!!
Я так понял, когда проржался, что водители не поняли какая из дорог на перекрёстке — главная… Надо бы подсуетиться насчёт знаков!
Каким-то образом узнав об моём приезде, прискакал верхом Линь с «дальней заимки». Дела у его бригады «Спецназ» шли — не то чтоб очень, но хорошо… Медведя добыть не удалось ни одного, зато зайцев, лис и волков они привозили в Солнечногорск регулярно… Не говоря уже про рыбу. Добыли по первому снегу нескольких лосей, косуль да кабанов… Ну, это когда облавой охотились.
— Эх, Дмитрий Павлович… Нам бы твоё быстростреляющее ружьё! Столько зверя ушло…
— Может, тебе ещё систему «Град»?! — спрашиваю, — чтоб, ни один зверь не ушёл!
— Чаво?
— Таво! Такое ружьё у меня одно и, я его никому не дам! — пятизарядный гладкоствольный охотничий карабин «Сайга» — это, практически «калаш». Ещё попадёт — не дай Бог, в чужие вражеские руки…, — но, ещё пару-тройку двустволок обещаю.
Линь нисколько не опечалился, наоборот обрадовался:
— Двустволки твои, тоже очень хороши… Патронов бы, вот только, побольше! В феврале то — по глубокому снегу, на лыжах можно много зверя набить…
Конечно, с жиру не бесились, но рыбой и мясом — по минимуму, да шкурками на верхнюю одежду они нас обеспечивали… Правда, пока верхняя одежда из тех шкурок на них же — то есть, на бригаду «Спецназ» и, уходила. Оно и, понятно: они охотились и рыбачили за пределами Солнечной Пустоши, а там гораздо холоднее.
Пуху с кроликов уже столько начесали, что Степан Лузер, посоветовавшись с Боней, открыл «трикотажный цех»: посадил в одну из комнат своего дома с пяток наиболее рукаделистых бабок и, те из пуха, с основой на овечьей шерсти или хлопчатобумажных ниток — купленных у Ферапонта, вязали носки, варежки и свитера. Первые образцы ушли, опять же охотникам и рыбакам из бригады Линя, остальные — детям.
— По совету Василия Григорьевича я определил, какая из бабок лучше всех прядёт, а какая — лучше всех вяжет и, каждая теперь делает то, на что более пригодна, — рассказывал мне Степан, хвастаясь своими успехами и достижениями в моё отсутствие, — остальные шерсть чешут, пух перебирают… Бабкам Василий Григорьевич платит сдельно и, те очень стараются.
— Молодцы вы с Василием Григорьевичем! Вот, только подготовкой кадров не озаботились. Бабки то, уже старые! Срочно надо каждой по две… Нет, по три ученицы из девочек приставить. Из приюта первым делом, попробуйте кого научить…
Помню, когда с Солнышком жил… Ну с Лариской — своей бывшей. То, та — тоже постоянно что-то, там вязала…. Хобби у неё такое было. Вязала она на одном простейшем станке. Надо бы насчёт таких станков подсуетиться!
Степан пригрустил:
— Куда столько народу… Изба же, не резиновая!
А ты думал! Инициатива — она, ведь наказуема…
— Ничего! Потерпите до лета. А, там — на свежем воздухе будут вязать…, — жёстко ответил. У меня не либерализм — у меня общественные интересы довлеют над частными, — к следующей же зиме, специальную избу — здание под это дело, построим.
Немного подумал… Да! Надо уже начинать:
— И, вот что ещё… Мы будем для своих и на продажу из крапивы ткани делать… Ну, из той что на Болотах растёт. Знатная крапива и, главное — холявная! Василий Григорьевич знает… Надо из числа баб найти тех, кто ткать умеет.
— А, что их искать, — удивился Степан, — да, у нас каждая баба ткать умеет. Мы, крестьяне, что носим? Домотканину…
— Ах, да… А я и, забыл! Ну вот, по такому же принципу — что и, вязальщиц, набери бригаду ткачих к весне.
— Ещё бы эти — как их? Самодельные ткацкие станки замутить.
— А, что их «мутить», Дмитрий Павлович?! Любой мужик топором сделает!
— Да, нет! Нам бы что-нибудь попродвинутей… Ладно! С Борисом Михалычем попозже побеседую. Первым дело же, в марте — как снег сойдёт, собери побольше народу — на скольких резиновых сапог хватит и, на Болота — собирать стебли крапивы.
