Окно обвивал плющ, а за ним находился балкон, заваленный хламом. За жилыми комплексами вдалеке высились знакомые черные небоскребы. Сана жила где-то недалеко от центра города.
Обстановка ни о чем не говорила. Видно было, что живет вроде как студент или школьник, а то, что девушка, ничего так уж явно не выдавало — ни каких мишек или подушечек, разве что маленькие горшочки с цветами на подоконнике, да некоторая нежность в оттенках интерьера.
— Садись в кресло, — указала ему богиня в угол у окна не очень-то дружелюбно. Кажется, он действительно вывел ее из этого самого равновесия. Сказать, что разозлил, было бы чересчур для Саны Серебряковой.
Он сел, выжидающе на нее глядя, девушка рассеянно пробормотала:
— Я все думаю, почему ты вечно делаешь не то, что я от тебя ожидаю? Ты как какое-то не просчитываемое уравнение, а я не люблю, когда что-то не могу предугадать. — Девушка села в противоположное кресло, разглядывая его с виду безмятежно. — Как ты меня втянул во все это? Я сама себе удивляюсь.
— Не знаю, что тебе и сказать, Саночка. Вот такой я. Мне все девушки говорят, что я внезапный и неожиданный.
— Ты ведь даже не понимаешь, что ты делаешь, как ты это делаешь, какие силы подчиняются тебе, отвечая на твои мысли. Ты создание, куда более сложное, чем я предполагала ранее, я убедилась в этом окончательно.
— В чем у тебя претензия? Я с тобой всегда такой покладистый!
— Но ты втянул меня в совершенно невероятную историю по спасению этого мира сразу от всего на свете!
— Да ну, мы просто исправляем некоторые неправильности реальности. И потом, это все твой дружбан из прошлого Германии! Он же затеял всю кашу!
— Кажется, ты гулял с этой вертихвосткой, и вдруг тебе захотелось поспасать мир, и так попал в Лондон к Рейнхарду.
— Следуя твоим теориям, меня просто притянуло в нужное место к нужному существу, который сам хотел изменить этот мир.
— Хм…
— А потом меня просто подхватила идея, и я понял, что мы не должны останавливаться только на этом!
Сана помолчала, потом проговорив:
— Ах, ладно, я покривлю душой, если скажу, что участвовать в чем-то подобном совсем неинтересно. В определенной степени меня это тоже развлекает. Я не обращала внимания на все эти игры человечества, и не думала, что могла бы что-то сделать, теперь вижу, что, возможно, это не бесполезно. Дать целому народу еще один шанс, которого его лишили, — это было нужно.
— Это все, что ты хотела мне сказать, Сана? Хватит притворяться. Что между нами происходит? — спросил Саша.
— Между нами? Ничего, — бесстрастно проговорила девушка. Ведь у тебя есть девушка, и ты в нее уже влюбился, хоть и не признаешься себе в этом.
— Зачем ты тогда притащила меня в свою чудную комнатку?
— Я просто хотела провести время со своим братиком, что в этом плохого? — улыбнулась Сана.
— Я все понимаю, Сана, ты такая вся возвышенная, можешь спокойно обходиться тем, что я просто твой друг, но видя во снах другую реальность, я вспомнил, какой ты была до появления Лауры, ты что-то испытывала ко мне, и теперь загнала чувства вглубь себя. Так же неправильно, богиня.
— Разве я не говорила тебе неоднократно, что не люблю тебя? По крайней мере, не в таком обычном смысле. И меня действительно все устраивает.
— Но в той реальности ты меня любишь по-настоящему.
Сана вздохнула:
— Там я наивнее и глупее, у меня там к тебе более яркие чувства. Когда вы со Стикки-Ти достали эту реальность, и ты стал на нее настраиваться, ты действительно что-то в ней тревожишь, что отражается и на мне.
— Так может так и надо?
— Это стало твоей любимой присказкой. Не беспокойся об этом, Саша. Здесь я тебя не люблю, как там, меня разве что подмывает на какие-нибудь глупости, но я вполне в состоянии с этим справится. А та реальность, вероятно, скоро придет к логическому концу.
— И что это должен быть за конец? — поинтересовался Саша, как бы между прочим.
— Для меня это не имеет большого значения. Может демон и прав, и застывший во времени неразрешенный клубок надо распутать, и что для твоей сущности это какой-то раздражитель…
— А для тебя нет? — прервал ее Саша.
— Да я и думать забыла о той реальности! Ее не существовало для меня. Ни того мира, ни той меня — глупой влюбленной дурочки. У ситуации два варианта разрешения. Первый — ты разбираешься там в своих чувствах к Сесилии, вы решаете возникшую между вами проблему, и вместо абсурда это завершается каким-то хэппи-эндом.
— А ты?
— А что я? Я богиня мультиреальности, я как-нибудь переживу. Ты ее придумал и втянул в свой мир. Может, она твоя судьба? Может, ты ее действительно любишь и создашь реальность, где Сесилии Грант есть место?
— А второй вариант? — спросил Саша.
— Ты так и не разберешься, снова она тебя предаст, снова все зайдет в тупик. И тот мир так и останется висеть незавершенным. Какое это все может иметь значение для меня, что находится здесь и сейчас? Любой вариант неважен — это теперь все исключительно твои проблемы.
Саша испытующе ее разглядывал, потом откинулся на спинку кресла, осмотрел комнату и спросил:
— А где твои родители, кстати? Неужели в соседней комнате?
— Да.
