— Мы с ними не поздороваемся? Не то чтобы я напрашивался, но, это же как-то странно.
— Я надеялась не привлекать их внимание и не беспокоить.
— А что если они что-то услышат или просто зайдут сюда? Как они отреагируют, что дочь вернулась с учебы, причем минуя входную дверь, материализовавшись прямо в комнате?
Сана пожала плечами:
— Никак, они привыкли, что я могу появляться и исчезать, не пользуясь дверью.
— Ты же говорила, что стараешься сохранять образ обычной девушки с ними, и они не знают о твоих сверхспособностях.
— Саша, живя с людьми двадцать лет нельзя все удачно скрывать. Они напрямую не знают, что я могу на самом деле, но кое о чем догадываются. Ты ведь что-то видел во снах обо мне? Они принимают меня такой, какая я есть и делают вид, что чего-то не замечают, а я, в благодарность, стараюсь не шокировать слишком сильно и почаще изображать нормальность. Это наша маленькая игра.
— Хорошо, что мои родители в другом городе, не хотелось бы посвящать их во все это, — пробормотал Саша, представив такую перспективу.
Сана сложила руки на коленях.
— Что ж, чем еще займемся, братик? — проговорила она.
Саша смерил ее настороженным взглядом:
— Э-э… когда я у девушки в гостях, мы, ну хотя бы, предаемся горячим объятиям, и поскольку, с тобой этого не светит, мое воображение пусто. Помнится, одна девчонка показывала мне свою коллекцию мишек. У тебя есть мишки?
— Нет. Но я могу показать тебе что-нибудь другое.
Сана поднялась, потянулась и взяла с полки книгу, судя по обложке, это был какой-то учебник, и проговорила:
— Мне кажется, тебе стоило бы узнать историю Рейнхарда Шрёдера до конца, это важно, раз уж мы… вернее ты, вознамерился помочь ему исправить прошлое.
— Сана, то, что ты притащила меня сюда не для объятий, было ясно, как день, но что мы, находясь у тебя дома почти наедине, будем читать учебники истории — было за гранью всех моих самых смелых представлений. Ты же не Нина!
— Расслабься. В учебниках все написано с увертками и недомолвками, я взяла книгу, чтобы вертеть в руках и показывать, пока я говорю о предвзятости истории.
— И в чем же предвзятость?
— Здесь не написано, что он раскаивался в своем решении взорвать Санкт-Петербург, жалел, что воевал за этих фанатиков. Он еще при жизни хотел все исправить.
— Неужели?
— Поэтому он и убил Гитлера.
— Принятое мнение, что он сошел с ума.
— В какой-то степени не обошлось и без этого, — усмехнулась Сана. — Лишь почитав подробную монографию, можно узнать о многих нюансах, и догадаться. После уничтожения Лондона они с Гитлером сильно разошлись. Фельдмаршал открыто критиковал, выказывал неподчинение, но фюрер ничего не мог с ним сделать, потому что на Шрёдере держался весь восточный фронт. Россия лишилась европейской части, но укрепилась в Сибири, уйди оттуда Рейнхард, мы бы могли, чего доброго, пойти в контрнаступление — этого в Берлине боялись больше всего. Именно поэтому непокорному фельдмаршалу все прощалось. Но Гитлер старался держать его подальше от себя, и сам в Россию больше не ездил, как бы плохо там не шли дела.
— Мы опять отправимся в симуляцию прошлого? — спросил Саша.
— Да, в последний день жизни Рейнхарда Шрёдера.
****
Судя по всему, это был кабинет Гитлера, какое-то вытянутое помещение с массивным столом и большой картой мира на стене. Саша вспомнил, что именно здесь этот шизанутый фашистский вождь сообщил фельдмаршалу о своем решении напасть на Российскую Конфедерацию.
Парень обнаружил, что Сана беззастенчиво сидит на столе Гитлера, хотя сам фюрер меланхолично разглядывал карту, висящую на стене в нескольких метрах от них.
— Я понимаю, что он нас не видит Сана, но я бы на твоем месте постеснялся, — проворчал Саша.
— Да? Почему же? Пока Рейнхард не пришел его убивать, мы могли бы делать из бумажек комочки и кидать в Гитлера, тот бы довольно натурально вертел головой и злился, гадая, что это такое и кто в него кидается! — Сана рассмеялась.
— Почему бы тебе, просто не взять и не дезинтегрировать этого немца также как в Батанге ты остановила ракету?
— Саша, я думала, ты уже усвоил, что такое время. Это так не работает. Мы сейчас в симуляции прошлого, а не в самом прошлом. Почему? Потому что в прошлом этого мира никакая волшебная девочка не возникала в кабинете Гитлера и не дезинтегрировала его. А в Батанге кто-то действительно остановил бомбу и подтасовал события. Вот в чем разница.
— Но если бы было возможно? Перенестись в прошлое и убить Гитлера, ты бы это сделала?
— А смысл? Это ничего не изменит. Даже если я проделаю это еще до того, как он стал фюрером.
— Почему не изменит?
— Этот человек должен был родиться, война должна была случиться. Опять же урок для человечества. Я не имею права лишать этого урока наш мир и лишать его самого того урока, который он получил и многие из его окружения.
— Думаешь, они чему-то научились, что-то поняли?
— Думаю да, — кивнула девушка. — В любом случае изменение прошлого порождает другой вариант, никак не влияющий на уже существующее настоящее.
— А что же наш безумный генерал? Как он хочет это сделать?
