— Разве нацисты не победили бы всех?
— Нет. Ядерные технологии от них утекли, экономика уже надрывалась, удерживать захваченные территории в повиновении было все труднее. Конец бы наступил, но большой ценой.
Саша помолчал, потом проговорил:
— Все увиденное лишь убеждает меня, что мы должны помочь ему осознать все свои ошибки. Если он не взорвет Санкт-Петербург, не будет и всего остального: продолжения войны и уничтожения Лондона. Ну… хотя бы в некой получившейся альтернативной реальности, но и на нас это окажет какой-то эффект, уж мы постараемся.
— Вероятно, чего-то такого он от меня и хочет, — пробурчала Сана.
— Кто еще это сделает, если не просветленная девочка, отирающаяся поблизости без дела? — вопросил Саша, и добавил: — Если мы хотим сделать Вторую Мировую войну менее разрушительной, Рейнхард Шрёдер как раз тот человек, который способен в этом помочь, а мы можем помочь ему. Я был прав, нас свела сама судьба.
— Пусть все-таки попросит, — сказала Сана. — Сначала цветы, потом все остальное. Я хоть и просветленная, но девочка. Простите мне мои маленькие капризы.
Саша покачал головой и снова оглядел комнату. Вдруг он проговорил:
— А мне это как будто все знакомо. Я про твою квартиру.
— Неужели?
— Да, видимо в другом мире я уже был здесь.
— Был, — кивнула Сана. — В том мире, сны о котором ты смотришь.
— По-моему, я даже встречался с твоей мамой, в каком-то из миров.
— Кажется, ты сейчас с ней опять встретишься, — пробурчала Сана недовольно, вскакивая и направляясь к двери.
Саша выпучил глаза:
— Да ты что, Сана? Я совершенно не готов морально!
Дверь резко открылась под взглядом волшебницы, и стоявшая за ней полноватая женщина, ойкнула, чуть не упав в комнату.
Воззрившись на нее, Сана строго изрекла:
— Только не говори, мама, что ты пыталась подслушивать? Я говорю пыталась, потому что это абсолютно невозможно, когда я не хочу и ты же это знаешь, не так ли? — строго изрекла Сана, воззрившись на мать.
Женщина добродушно рассмеялась, взмахнув полотенцем в руках:
— Да что ты, Сана, я вообще не знала, что здесь кто-то есть. Ой, ну ладно-ладно, я почувствовала, что ты там.
— Почувствовала? — приподняла бровь, Сана.
— Ну, мать я или не мать, что я не могу почувствовать, когда моя дочь вернулась с учебы?
Она взглянула с любопытством на Сашу. Круглое добродушное лицо, казалось, всегда было смеющимся, а умные глаза всего его ощупали.
— Да ты там была с мальчиком, Сана, вот это сюрприз!
— Не-не, я не мальчик, я тут случайно, — ляпнул Саша.
Мама Саны расхохоталась во весь голос:
— Ах, не мальчик? Ха-ха-ха! Но ты прости, конечно, но на девочку ты тоже меньше всего похож!
— Я имею в виду, что я не парень этой воображалы, — веско заметил Саша.
— Чем ты здесь занимался с моей дочерью, не парень? — взглянула она на него с напускной серьезностью.
— Я, э-э… вы даже не поверите. Мы любовались на смерть Гитлера. Да, я тоже надеялся, что Сана зовет в гости для какого-то более веселого времяпрепровождения.
Женщина расхохоталась:
— Ой, Сана, ну что ты мальчика утомляешь всякими глупостями?! От тебя и так все парни разбегаются, ну хоть этого не упусти.
— Мама, этот парень уже упущен, расслабься. Он спас от бомжевания поп-звезду в Англии и теперь строит с ней отношения с переменным успехом.
Женщина махнула на нее рукой и крикнула в коридор:
— Эй, папа, кончай там свои деревяшки стругать, дочь парня привела! — Пойдемте, пойдемте, покажемся папе, — замахала она им руками.
Сана закатила глаза, но потянула Сашу за собой и за мамой.
В коридоре витали запахи готовящейся пищи, а за ним, в другой комнате, в окружении брусков и полочек с поделками, на табуретке сидел хлипкий мужичок, вырезая фигурку оленя из дерева. Он приспустил очки на нос, взглянув веселым глазом из-под кустистых бровей:
— Что ты там гундишь, Галя? Какие еще парни? Ох-ты, и правда, парень!
— Любите вырезать из дерева? — вежливо улыбнулся Саша.
— Да, уже двадцать лет, хобби такое.
— Хоть бы что доброе сделал, а то медведи да лоси! — воскликнула мама.
— Женщина, я сделал тебе две лопатки, поварешку и даже палку для толчения картошки!
— Ну вот, увлечение с пользой, — сказал Саша, пытаясь произвести благоприятное впечатление.
Отец Саны хитро и испытующе взглянул на него, потом переглянулся с женой и спросил:
— Она тебя не заколдовала, что ли, малец?
— Меня? Кишка тонка, — фыркнул Саша.
— Ну, я, как бы, особо и не пыталась, — скромно вставила Сана.
Папа, наклонившись, спросил у дочери:
— Сана признавайся, надолго ты завела себе этого парня? Или как последний, будет использован в качестве получения, как ты это называла, необходимого опыта походов в кино и поцелуев, а потом отправиться в отставку через месяц?
— Ой, да хватит глупости говорить, папа!
— Какой еще последний? — насторожился Саша. И добавил пораженным шепотом, даже забыв на минуту о свидетелях: — Поцелуев? Сана? Ты что целуешься?
Мама и папа Саны дружно прыснули от смеха.
— Представь, себе, Саша, со мной такая ерунда иногда случается, — пробурчала девушка.
— Как тебя зовут, паренек? — спросил отец.
А мама воскликнула:
— Ой, а я имя то и не спросила, вот растяпа!
