– Я сегодня стану другой, Сами! – воодушевленно сказала Кларисса. От депрессии не осталось и следа.
Сами удивлённо смотрела на тётю Клариссу и не находила слов.
– А мама где?
– Не знаю. Я её ещё не видела.
Когда Кларисса ушла, Сами пошла разбудить мать, но в комнате её не оказалось. Уже в тот момент в груди девушки кольнула тревога. Однако она не поняла, в чём дело.
А Кларисса, светясь, как полуденное солнышко, отправилась в салон красоты. Она перекрасится в блондинку, затем запишется в спортзал, накупит новой одежды и здоровой пищи. Она собиралась меняться. Не ради Патрика и не ради сына. Ради себя любимой. Кларисса отныне хотела жить для себя.
***
Телефон Ами звонил уже в третий раз, но каждый раз, когда она хотела ответить на звонок, Джун Со страстно начинал целовать её.
Сегодня они решили нежиться в постели всё утро, пока не придумают, что делать дальше.
Однако настойчивый звонок тревожил Ами.
– Подожди. А вдруг что-то срочное, – наконец сказала она, высвобождаясь из его объятий. На экране высвечивался номер Сами. Сестра никогда не станет звонить ей с утра пораньше без причины. Потому что она вообще не звонит Ами. – Я должна перезвонить сестре.
И первое, что она услышала – вопрос:
– Мама у тебя?
– Мама? С чего ей быть у меня?
– Утром я хотела позвать её на завтрак, но её в комнате не оказалось…
– Так она, наверное, в магазине, – нервно перебила её Ами. – Зачем мне звонить?
– Её нет в магазине, потому что я сейчас в магазине. Ами, она вещи забрала. Она ушла.
Ами замерла. Джун Со подсел ближе, чувствуя, что что-то серьёзное случилось.
– Ладно, если я что-нибудь узнаю, дам знать, – ответила Ами, а после набрала номер консьержа и спросила, приходил ли кто-нибудь к ней в квартиру. Но консьерж заверил, что никто не приходил и её не спрашивал.
На этом странности не закончились, потому что, потеряв интерес к нежности, оба – Джун Со и Ами – решили спуститься к завтраку, а заодно обсудить варианты того, куда могла отправиться Сара с вещами.
И тут их встретила Хва Ёнг. На лице сияла приветливая улыбка.
– Как я рада, что вы уже встали! А я наготовила столько вкусного. Позавтракаете? Не пропадать же еде.
Джун Со и Ами удивлённо посмотрели друг на друга, но решили не реагировать, ведь то, что Хва Ёнг в настроении, добра и заботлива, наполняло их сердца радостью. Любое неверное слово могло спугнуть эту нежность.
– Да, мы с радостью позавтракаем, если ты составишь нам компанию, – с улыбкой, мягко ответил Джун Со, положив руки матери на плечи. К его удивлению, она не только не сбросила их, но и похлопала по ним своей ладошкой. Джун Со оглядел просторную гостиную: – Мам, а где Ми Чи? И… папа?
– Ми Чи спит. Я пыталась её будить, но она не захотела вставать. В комнате накурено было. Я открыла окно. Может, свежий воздух приведёт её в чувства. Сегодня прохладно, свежо!
Джун Со слушал Хва Ёнг и ушам своим не верил. Та ли эта женщина?
– А папа?
– Он в саду.
Ами подняла брови. Обычно всё наоборот.
Они сели завтракать. Спустя десять минут Джун Со позвонили с работы и попросили срочно приехать. Он извинился и уехал, уговорив Ами дождаться его. Ами, впрочем, с лёгкостью согласилась. Как раз разбудит Ми Чи, и они чем-нибудь займутся. Например, поисками её матери.
– Может, мистеру Хьюн Ки отнести завтрак? Он ел?
– Он отказался, – Хва Ёнг пожала плечами. – Но если хочешь, отнеси ему чай и гренки.
– Да, я так и сделаю.
Ами услужливо приготовила чай и положила на тарелочку гренки, а рядом поставила варенье. Хьюн Ки всегда был к ней добр, и она чувствовала, что должна хоть как-то отблагодарить отца своего возлюбленного.
– Ами, – обратилась к ней Хва Ёнг перед тем, как та вышла в сад, – моему сыну очень повезло с тобой.
Растерявшись, Ами только лишь смогла кивнуть и улыбнуться. Что происходит с ней? Ещё вчера Хва Ёнг презирала её, а сегодня говорит, что Джун Со повезло. Она вышла и направилась по садовой тропинке к месту, где работал Хьюн Ки. Утро было действительно прохладным и тихим: росинки всё ещё держались на листьях, запах земли и пряных трав тянулся от грядок. Птицы перекликались, и казалось, будто этот день не способен принести ничего дурного.
Хьюн Ки работал в саду, его спина казалась широкой и надёжной. Он всегда встречал её приветливым словом, и Ами ожидала того же сегодня.
– Доброе утро! Я принесла вам чай и гренки, – мягко сказала она, протягивая поднос чуть вперёд. Её улыбка могла бы осветить целый мир.
Но в следующую минуту мир рухнул. Хьюн Ки выпрямился и искоса посмотрел на неё каким-то не своим взглядом, рука рванулась, и поднос перевернулся воздухе. Горячий чай попал Ами на кожу, и она взвизгнула от боли. Она даже вдохнуть не успела, когда пальцы его впились в её горло и силой впечатали в шершавую кору яблони.
В его глазах отразился холод, жестокий и чужой. От тепла, к которому она привыкла, не осталось и следа.
– Ты не подходишь моему сыну, – произнёс он низким, сдержанным голосом. Его дыхание пахло землёй и горечью. – Убирайся из его жизни, пока не поздно.