Мих споткнулся, кубарем полетел на пол и, судя по громкому воплю, что-то себе повредил. Препятствие растворилось без следа. Дим растерялся всего на секунду. Он метнулся к противнику и без капли сомнения воткнул в руку Миха острую сосульку, а затем резко выдернул. Снег окрасился красным. Дим, сжимая в руке окровавленный лёд, перешагнул через неподвижного Миха и повернулся к Мадам.
— Я победил!
— Поздравляю, мой мальчик. — По её непроницаемому лицу было неясно, видела ли она, что сотворил Ан-Тон, или же ей это было просто не важно.
Мих, постанывая, пытался подняться. Марго-Риту трясло. Первым её порывом было броситься к нему и помочь, но она осталась сидеть на месте. Вторым — убить Ан-Тона. Но и это ей сделать не позволили бы. Мадам не любила, когда воспитанники наносили друг другу серьёзные увечья. Третьим — прервать поздравительную речь и рассказать о вмешательстве.
Марго-Рита встала, открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Горло как будто онемело, ноги подкосились. Она рухнула на колени, закрыв лицо руками, и заплакала. В водовороте охвативших её эмоций явно ощущалось тошнотворное на вкус облегчение от того, что Мих не уйдёт, что останется в Обители вместе с ней, что всё будет как раньше.
И Марго-Рита ненавидела себя за это.
Пятый квадрат встал на своё место в третьем ряду. Марго-Рита подумала, что чёрная фигура всё больше напоминает ей дверь. Только куда она может привести?
Неизвестный продолжал перебирать воспоминания. Его движения становились всё нетерпеливее, или ей показалось? Когда он наконец нащупал то самое воспоминание, Марго-Рита поняла, что вот-вот умрёт.
Почти десять лет ушло на то, чтобы успокоиться, чтобы перестать чувствовать себя виноватой.
Чтобы забыть.
Она не хотела видеть это снова.
Она не хотела это переживать.
Но ее, конечно же, никто не спрашивал.
— Их волшебство мне нужно прямо сейчас. Всё.
— Но з-зачем? — в голосе Мадам слышалась явная паника. — А как же?..
— Кто ты такая, чтобы задавать вопросы? — Владелица второго, неизвестного голоса была в ярости. — Собери их всех на смотровой площадке. У тебя тридцать минут. Я лично их заберу. Будут сопротивляться — накинь ледяной ступор. — И, словно забыв, что ещё на связи, добавила вполголоса: — Их волшебства точно должно хватить.
Марго-Рита не узнала голос говорившей, но не терпящий возражения тон с командными нотками заставил поёжиться. Дверь резко распахнулась, Марго-Рита еле успела не только придержать створку, которая едва не ударила её по носу, но и мельком заглянуть внутрь. Комната была пуста, лишь на блестящей поверхности зеркала в металлической резной оправе гасли серебристые искры. Марго-Рита посмотрела вслед скрывшейся за поворотом Мадам. Она никогда не видела её такой взволнованной. Вряд ли случилось что-то хорошее.
Утром состоялся последний этап игр, из которого, в чём никто и не сомневался, Мих вышел победителем. Он собирал вещи, готовясь к встрече с новой семьёй. Марго-Рита уже успела с ним поругаться. Она боялась, что, уехав, он забудет о ней и что они больше никогда не увидятся. И, хотя Мих попытался убедить её в обратном, мысли о скором расставании продолжали гнездиться в голове, вызывая приступы неконтролируемого ужаса. Подслушанный разговор казался странным и даже пугающим, Миху было необходимо об этом узнать.
Марго-Рита подбежала к общей спальне. Удивительно, но в коридоре было пусто. Конечно, Обитель Покинутых никогда нельзя было назвать многолюдной, но в коридорах жилой части всегда шныряли ученики, постоянно устраивая то тут, то там дуэли. Мадам их поощряла, а ученики из кожи вон лезли, стараясь стать её любимчиками.
Тихо приоткрыв дверь, Марго-Рита заглянула внутрь. В дальнем конце комнаты, у экрана на стене, сидел Ан-Тон и играл в пройденную уже вдоль и поперёк видеоигру. Марго-Рита поморщилась — ей не нужны были свидетели. Ан-Тон, увидев Марго-Риту, демонстративно встал и вышел из комнаты. Потерявший управление цифровой кораблик сразу же подбили противники, превратив его в оранжевую вспышку. На чёрном экране появились два неизвестных Марго-Рите слова. В детстве она часто фантазировала, представляя, что они могли бы значить.
Мих, склонившись над своей койкой, собирал вещи. Оставив дверь раскрытой, чтобы заранее услышать приближение постороннего, Марго-Рита подошла и заглянула ему через плечо. На шерстяном одеяле лежала пара сменных маек и свитер — вся его одежда, помимо той, что была надета на нём.
— Я прожил в Обители шесть лет, а мне даже взять с собой нечего. Как пришёл сюда ни с чем, так и ухожу. Странное чувство, — проговорил он, не оборачиваясь. Мих никогда не ошибался. У него была удивительная способность чувствовать её приближение.
— Зато ничто не будет тебе о ней напоминать. — Марго-Рита села на кровать и заглянула в его тёмные глаза. — Начнёшь жизнь с чистого снега. Новую жизнь.
— Я не хочу забывать. Несмотря ни на что, я рад, что оказался здесь, ведь встретил тебя. — Он сел рядом, прямо на разложенные вещи, и притянул её к себе. Марго-Рита закрыла глаза, погружаясь в родное тепло, и сомкнула руки за его спиной.
