Влад оказался в однокомнатной квартире-студии. На стене висел гигантский плоский телевизор, на экране которого мелькали кадры какого-то мультфильма. В углу — продавленный диван, рядом — небольшой холодильник, на полу — пушистый ковёр. В центре стояла украшенная цветным дождиком и блестящими игрушками разлапистая и пушистая ёлка, увенчанная ярко-красной бумажной звездой.
Под ёлкой сидела светловолосая девочка, перед ней стоял игрушечный локомотив. Она надела на большой палец колечко с розовым цветком и с улыбкой наблюдала за веером блестящих брызг, отбрасываемых огранённым камнем. Кольцо соскальзывало, но девочку это ни капли не смущало. Оставив его в покое, она покатила локомотив по ковру.
— Паровоз прибывает на конечную станцию. Пожалуйста, выходите! — Она прокатила локомотив по комнате и остановилась напротив ёлки. — Конечная: новогодняя ёлка!
За окном сгущалась темнота — наступал вечер. Далеко внизу вспыхнули уличные фонари, когда вдруг раздался глухой удар. Дом содрогнулся, но устоял, по стенам побежали глубокие щели, с треском расходящиеся во все стороны. Влад с ужасом увидел, как по тёмно-синему небу разливается багряное зарево, пылающее в алых и оранжевых облаках, как дом напротив, сотрясаясь в судорогах, складывается, как карточный домик, а оконные стекла в квартире разлетаются на сотни острых, жалящих осколков. По полу рассыпалась сброшенная с комода стопка листов.
Закричав, девочка бросилась прочь из квартиры, прижимая к груди драгоценную игрушку. Влад бросился за ней, охваченный паникой, но видение схлынуло, забрав с собой её страх. Не в силах осмыслить происходящее, он осел на пыльный, покрытый осколками пол давно заброшенной квартиры около по-прежнему стоящей ёлки, с каждым мгновением ощущая нарастающую слабость. Взгляд наткнулся на изрисованный цветными карандашами листок в клетку, на котором неровными едва читаемыми буквами было выведено: «Лаура».
Не веря собственным глазам, Влад всматривался в короткое слово. В голове вспыхивали и гасли самые фантастические предположения, но когда на белую бумагу упали три красных капли, он сразу же забыл о них. Из носа снова пошла кровь. Был ли это симптом отравления? Слабость чувствовалась всё сильнее, лёд внутри полностью проснулся, даря носителю короткие вспышки тупой боли во всём теле.
Пальцы, держащие лист, посинели. Вздрогнув, Влад выронил бумагу и поднёс к лицу кисть. Кончики пальцев с обломанными ногтями стали голубыми, цвет на глазах становился всё темнее, спускаясь по фалангам вниз, к костяшкам. На другой руке наблюдалась точно такая же картина.
«Я уже видел такое, но тогда… тогда…. Этого не может быть! Выходит, эти видения — не результат отравления. Это… это волшебство? У меня есть способности? Но как, почему?»
Влад вспомнил все свои видения, начиная с самого первого, когда он коснулся руки Ла-Урры, затем был эпизод в комнате Сни-Жанны в Снежбурге, кулон Яна, яркие воспоминания Тео и, конечно же, история девочки Лауры здесь, в нижнем городе. В этих видениях была какая-то закономерность, но утомившийся Влад никак не мог её осознать. Глаза сами собой закрывались, а мысли то и дело скатывались на банальное: «Как же я хочу есть».
Влад с трудом разлепил тяжелеющие веки и замер. Нет, его не настигло новое видение. Он по-прежнему сидел посреди разрушенной квартиры, но теперь вместе с трещинами её стены сеткой с крупными ячейками оплетали светящиеся ярко-синим нити. Они протянулись по потолку, стенам и полу, сходясь в одной точке. Влад моргнул ещё раз, не веря своим глазам. В метре от него, спрятанный за пушистой еловой веткой, мерцал синим светом тот самый паровоз, подаренный маленькой Лауре Снегурочкой Мирой. Протянув руку, он прикоснулся к игрушке.
Дверь за спиной распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и по бетону потянулись новые ручейки трещин. Влад обернулся. В дверном проёме появилась взявшаяся из ниоткуда Ла-Урра с паровозом в руках. Она замерла на мгновение, с болью в глазах осматривая небольшую квартирку, пальцы до побелевших костяшек сжали игрушку. Влад замер, со смесью ужаса и надежды глядя на неё. Он открыл рот в попытке хоть что-то сказать, оправдаться, попросить её взять его с собой, но не смог вымолвить и слова.
Тем временем Ла-Урра, словно не замечая, что не одна в комнате, медленно подошла к ёлке, пройдя сквозь Влада, словно того и не существовало.
— Знаешь, я и не думала, что буду скучать по этой ужасной квартире, — тихо сказала она, обращаясь к паровозу. — Здесь прошли самые счастливые годы моей жизни. Мама и папа… Они бросили меня, когда разразилась катастрофа. Один ты остался, мой верный друг. Однако пришло время прощаться. Той Лауры больше нет. И я не хочу, чтобы ты напоминал мне о прошлом. Я хочу забыть… Начать новую жизнь в качестве его спутницы. А тебя я оставлю здесь. Сохрани это место, не хочу, чтобы время здесь всё разрушило.
