Подошла к мосту и ахнула: река вскрылась. Огромные льдины, сталкиваясь и наскакивая друг на друга, с грохотом и треском продирались между берегов в бушующем потоке. Летом, местами, речку можно было перейти вброд, но сейчас вода прибыла так, что, казалось, ещё немного и затопит дорогу. Сашка переходила через мост, с опаской поглядывая вниз. От того, что там всё неслось, кружилась голова. Взялась за перила. Казалось, что поток сейчас подхватит её и унесёт за собой вместе с этим шатким мостом. Было страшно, но, в то же время, она испытывала необычайный восторг от весеннего буйства природы!
Ещё немного и вновь зазеленеет всё вокруг. И — ура! — начнутся, наконец, каникулы!
В мечтах о лете не заметила как пришла домой.
Мать жарила оладьи: их аромат чувствовался ещё в коридоре.
— Мама! Как я люблю олашки! Что это ты вдруг затеяла?
— Алексею сегодня, год, как ушёл. — мать печально вздохнула. — Вот, помяни брата.
Сашкино прекрасное настроение улетучилось. Пока переодевалась в домашнее, пока руки мыла — молчали. Села за стол.
— Ну что притихла? Кушай вот. — мать поставила на стол огромное блюдо с румяными оладьями и мисочку со сметаной.
По соседству все держали скотину и молоко можно было либо купить, либо что-то предложить за него.
У них не было ни коровы, ни огорода. Мать здесь начала привыкать, но с мыслью уехать ещё не рассталась. Поэтому и обзаводиться хозяйством здесь не хотела.
— Ой, мам, там лёд пошёл! Ты бы видела, такое течение сильное на реке, того и гляди мост снесёт. Я пока по нему шла — страху натерпелась! — снова принялась щебетать Шурка. — Льдины все в ширину не вмещаются, их выносит на берег. И они там одна на другую наскакивают и остаются лежать. А некоторые вывернулись и встали на ребро. Стоят там теперь, как ледяные башни.
Февронья молча слушала трескотню дочери, а в мыслях взвешивала все за и против: что же делать? Ехать на родину? Не ехать?
Она и не предполагала, что скоро всё решится само собой: шёл 1941 год…
В тот день, 22 июня всё было, как всегда: люди встали, пошли на работу. Когда по радио объявили, что Германские войска вторглись на нашу территорию… Сначала все притихли, пытаясь понять то, что услышали. И, наконец, пришло всеобщее осознание: Война.
В воздухе витала паника: женщины плакали, дети, ничего не понимая, притихли. Мужики напряжённо курили.
Началась всеобщая мобилизация мужского населения призывного возраста.
Семьи, у кого была возможность уехать к родственникам вглубь страны — уезжали.
Начали эвакуировать школу — интернат слабовидящих детей. Деревни пустели.
Февронье с ребятами ехать было некуда. У них нигде ничего своего не было: ни жилья, ни огорода, ни скотины.
Когда она поняла, что им придется остаться, стала думать, как жить дальше?
Шурка, как то, придя к подружке, сказала тёте Насте, что мама хочет заводить скот, но не знает как.
— Шура, а вот у нас ягняток овечки принесли. Дядю Петю в армию забирают, мне одной с хозяйством трудно будет управляться, могу вам ягнят недорого продать.
Сашка вечером рассказала матери о предложении. Стали думать, а где их держать?
Мать поговорила с хозяйкой, та и разрешила часть пустующего хлева занять.
А у Николая в колхозе трудодни накопились, договорились телёнка взять, время пройдёт, подрастёт и, глядишь, своя корова будет.
Хлевушку, пока лето, Коля с Василием начали утеплять чем получится. Забот в это лето прибавилось. Купаться и валяться с подружкой на солнышке у Сашки уже не получалось.
Деревни продолжали жить почти мирной жизнью. Только, вместо мужиков, теперь тяжёлую работу выполняли бабы да подростки.
Школа осенью продолжала работать и Саша пошла во второй класс. Но закончить ей его опять не удалось.
В октябре объявили о наступлении финских войск. Карельский фронт держал оборону, но нёс огромные потери.
В Ладву оккупанты пришли со стороны Низовья, когда их никто не ждал. Несколько наших солдат оказались отрезаны от основных войск. Потом говорили, что их подвела разведка. Они пропустили финские танки и вышли на дорогу, направляясь в лес. А за танками, навстречу им, шла финская пехота. Здесь наших солдат и расстреляли. В назидание местному населению, чтобы запугать, тела русских убитых хоронить не разрешали, и, их разлагающиеся на солнце тела, больше недели валялись на дороге.
Василий с друзьями видели как несколько солдат укрылись в заброшенном доме. Финны уже заняли посёлок, и днём к дому незамеченным было не подойти. Ребята ночью прокрались к ним, отнесли еду. Так ходили ещё несколько ночей, кормили их. Потом, когда финны перестали прочесывать окрестности, ночью вывели солдат к лесу. (На территории Прионежского района действовал, тогда, партизанский отряд "Верные друзья")
Финские полицаи выселили население на окраины, а центральную часть поселения заняли под свои казармы и комендатуру.
Установили и донесли до населения свои правила. В центральную часть посёлка заходить запрещалось. Полицаи на велосипедах патрулировали улицы.
Были люди из местного населения, которые добровольно согласились на них работать. Они же и указали на оставшихся в колхозах председателей.
