Сашке взгрустнулось. Вспомнила как сама носилась вот так же когда-то…
В июне, что-то начало происходить: какое-то движение, волнение среди финских офицеров. Бегали, отдавали приказы солдатам, те что-то таскали, возили. Потом оказалось, что они заминировали все мосты.
Прошёл слух среди населения, что наши войска наступают. В тревожном ожидании шли дни. Однажды послышались раскаты — где-то далеко громыхало. И это была не гроза: уже рядом шли бои. Наступали наши войска!
Финны как-то тихо собрались и, без боя, покинули Ладву. Даже мосты не взорвали. Завоеватели понимали, что сопротивление уже бесполезно.
Когда наши солдаты вошли в поселение, люди высыпали на улицы. Девушки бросали цветы своим освободителям. Все обнимались и плакали от радости.
И, хотя война ещё не закончилась, все понимали, что это уже дело времени.
Поменялось настроение, как будто воздуха больше стало. Уже хотелось мечтать о будущем.
Но не у всех было радостно на душе. Были те, кто в начале оккупации сами изъявили желание работать на финнов, но были и те, кого заставили. Начались аресты. Люди ещё помнили репрессии 1938 года и не надеялись увидеть близких вновь.
Сашка хлопотала по хозяйству, когда влетела взбудораженная подружка.
— Шура! У нас радость! От папы письма пришли. Сразу несколько. Оказывается он был ранен в ногу, потом лежал в госпитале. А в последних письмах пишет, что всё хорошо. Пишет, что скоро разгромят всех немцев и вернётся домой! Божечки, хоть бы вернулся целым да невредимым, — Тоня всплеснула руками.
За все годы оккупации не было никаких вестей с фронта. Тётя Настя часто вздыхала, глядя на фотокарточку дяди Пети. Никто не знал, живы ли их близкие. И вот, наконец, начали приходить долгожданные письма.
— Тоня, всё будет хорошо! Вот увидишь, — обняла Саша подругу. — А у нас Васю в армию забирают, — добавила грустно.
— Васю? Уже?
— Ему в апреле семнадцать исполнилось…
— Ты не расстраивайся, — теперь Тоня начала утешать, — война скоро закончится…
Сашка вздохнула: "Когда она ещё закончится, эта война? Увидит ли она брата? Вон сколько похоронок пришло с почтой”…
Через неделю, после освобождения Ладвинского поселения от финских оккупантов, Василия забрали в армию. Сашка горевала. Она была очень привязана к брату и ей казалось, что дома без него стало пусто. И без того задумчивая мать, теперь ходила молчаливая, отрешенно выполняя ежедневную работу. Неизвестность тянула за душу.
Ждали весточку, где он, куда отправили. Сашка каждый день с надеждой встречала почтальона. Так в ожидании прошло две недели.
Наконец, и на её улице праздник: Тётя Вера, разносившая почту, издали ей улыбалась, показывая заветный треугольник.
— Пляши стрекоза, дождалась весточку от брата.
— Ой, тёть Вера, да я запросто и спляшу! — Сашка развела широко руки в стороны, повела плечами и давай притопывать кружась.
— Вот, молодец! Заработала. Держи вот. Беги, мать порадуй…
Февронья собралась в лес за грибами, сидела на лавочке, ждала Шурку.
— Мам, вот, письмо от Васи пришло!
— Ну, читай уже, что пишет?
Василий писал, что он пока в учебной части, в Сортавала. А потом, после подготовки, отправят на фронт. Передавал приветы и просил, чтобы за него не волновались.
— Мама, так Сортавала это же почти там, куда Алексея отправляли в интернат?
— Да. Чуть дальше.
— Ну так давайте, я к нему съезжу, гостинцы отвезу, порадую его? Можно?
Мать на минуту задумалась, а потом, к великой радости Шурки, промолвила:
— Что ж, поезжай. Ты уже не маленькая, разберешься в дороге. А где непонятно, так твой язык до Киева доведёт!
Февронья как будто ожила. Саша наконец снова увидела улыбку на её лице.
— Сегодня, раз уж собрались в лес — пойдём, грибы посмотрим. Люди вон корзинами носят…
Сашка забежала домой, переоделась, схватила корзинку и догнала мать уже на дороге.
— А завтра, я пирогов напеку, — как будто не прерывала разговор Февронья. — Надо ещё узнать, может кто на станцию едет, чтоб подвезли тебя.
— Мама, я уже сегодня пробегусь, поспрашиваю.
Конец июля. Солнце припекало, но набегающие облака и ветерок несли утешительную прохладу путникам. За разговорами дошли до леса.
— Смотри там не бегом носись. Почаще клич меня, а то я за тобой не поспею.
Февронья перевязала плотнее платок и добавила:
— Смотри, солнце сейчас там, к обеду оно переместится вот туда, — описала рукой траекторию, — видишь, в лес когда заходим, Ладва остаётся с той стороны? Солнце, когда будет перемещаться, будет указывать на посёлок. Запомни, солнце — в Ладве. Мало ли разойдёмся где, тогда выходи на солнце — попадёшь домой.
В лесу было хорошо! Прохлада. Щебетали птицы, воздух здесь какой-то особенный. Сашка как чувствовала где нужно искать грибы и набрала уже целую корзинку подосиновиков и сыроежек. Перекликаясь с матерью вышли почти там, где и заходили. Саша нисколько не устала. Наоборот, в лесу её возбужденное состояние как-то уравновесилось, стало хорошо и спокойно на душе.
