Изабель закрыла глаза, силясь сдержать слезы. Она была глубоко взволнована. Схватившись рукой за край стола, она сделала глубокий вдох и посмотрела Жаку в глаза. Ей не хотелось, чтобы он осудил ее только потому, что не знает правды. Поэтому она решила рассказать ему все с самого начала – с первых дней оккупации Квебека армией Мюррея. Вкратце описала события, за этим последовавшие. Временами она замолкала, и эти паузы были красноречивее слов. Погасшим голосом она поведала о жестоком вмешательстве Жюстины, своей матери, и о снисходительном и благородном поведении Пьера, о том, чем ей самой пришлось пожертвовать… О последних встречах с Александером в Монреале она умолчала. Зачем создавать лишние проблемы? Если хоть одна живая душа узнает о присутствии шотландца в конюшне в день гибели Пьера, ему не избежать столкновения с законом…
Жак Гийо слушал, кивал, хмурился. Временами его возмущение выражалось восклицанием или даже зубовным скрежетом. Он уже успел понять, что Изабель Ларю до сих пор любит этого человека и что его надеждам завоевать ее сердце, скорее всего, не суждено сбыться, – во всяком случае они таяли с каждым ее словом. Неужели и Пьеру довелось пережить такое же отчаяние? Жаку наконец стало понятно, почему мсье Ларю, столь пламенно обожавший супругу, имел связи на стороне. Он попросту пытался заполнить душевную пустоту! Разве можно спокойно жить, зная, что делишь сердце любимой женщины с другим? Он усмехнулся. Сам он любил Изабель с первой встречи, поэтому легко мог ответить на этот вопрос: сердце не слушает никаких доводов; наоборот, ему под силу заглушить голос разума…
– Вы с ним после этого виделись?
– С Александером? Да, – тихо ответила Изабель, переводя взгляд на завещание. – Мы совершенно случайно встретились здесь, в этом вот кабинете, в тот день, когда он пришел подписывать контракт с ван дер Меером.
– Так он отправился в экспедицию с ван дер Меером?
– Да.
– Значит, он был вместе с Голландцем, когда его…
Внезапно Жак Гийо вспомнил, как восприняла Изабель известие о насильственной смерти старого «буржуа» и его людей. Тогда он подумал, что она оплакивает гибель самого ван дер Меера. На самом же деле ее интересовала участь другого – Александера Макдональда! Но ведь никого из спутников Голландца не осталось в живых! Он посмотрел на молодую женщину. Неужели у него все-таки есть надежда?
В шкатулке остался еще один непрочитанный документ. Изабель вынула его, сломала печать и разгладила листок веленевой бумаги[123]. Однако это письмо было не от Александера, что огорчило ее. Впрочем, вид документа быстро пробудил у Изабель любопытство. Она узнала почерк Пьера, наклонный и четкий, и почерк своего брата Этьена – мелкий и не столь аккуратный. Каким образом Этьен оказался замешанным в эту историю?
Снова пошел дождь, и струи воды с силой хлестали по оконным стеклам. В комнате было темно, и Изабель пришлось приблизить листок пергамента к свече.
– Это контракт, – проговорил нотариус, заглянув ей через плечо.
Пропустив вводную часть документа, она стала читать пункт за пунктом.
– Ничего не понимаю, – пробормотал Жак Гийо. – Две тысячи фунтов! Я не слышал, чтобы ваш брат инвестировал такую значительную сумму в экспедицию в Верхние земли… И ваш супруг никогда не упоминал, что вложил деньги в дело своего зятя! Смотрите, здесь говорится, что Пьер получит десять процентов от выручки. И нигде не указано, каким путем будет получена эта «выручка». Вероятно, речь идет о выручке от продажи мехов… Постойте-ка… Десять процентов причитается каждому из пайщиков! Странно… И при этом – ни одного имени, только инициалы! И подписали документ лишь двое – Пьер и мсье Лакруа. Очень странный документ! Но, может, экспедиция не состоялась и поэтому контракт не имеет силы? Давайте посмотрим на даты… Экспедиция должна была покинуть Монреаль в июне 1764 года, и ваш брат действительно уезжал на север тем летом! Я это прекрасно помню, поскольку как раз начал работать с Пьером. И правда странно… И почему этот контракт хранится вместе с вещами мсье Макдональда? Какая связь между этими двумя экспедициями?
Изабель пробежала глазами еще несколько строчек. Слово «Бомон» привлекло ее внимание. Она даже вскрикнула от изумления. В документе черным по белому значилось, что концессия в Бомоне, приобретенная в июне 1764 года, переходит в собственность Этьена «в качестве оплаты за оказанные услуги». За оказанные услуги?
– Смотрите, здесь речь идет о концессии в Бомоне, – сказала она Жаку, указывая на соответствующий пункт. – И я спрашиваю себя, по какому случаю Пьер мог сделать Этьену столь щедрый подарок.
– Он отдал вашему брату усадьбу в Бомоне? Но на каких основаниях?
– «В качестве оплаты за оказанные услуги». Больше здесь ничего не сказано.
