«Участок земли, передаваемый на условиях концессии, находится на территории прихода Сен-Этьен. Длина участка – три арпана, ширина – четыре арпана. Одна из границ проходит по берегу реки Святого Лаврентия. Граничит с собственностью мсье Джозефа Форга и мсье Чарльза Терджиона. На участке имеется деревянный дом, сарай, хлев, конюшня, ангар, несколько кладовых и другие постройки…»
– Желаете ознакомиться с описью имущества концессии в Батискане, мадам? – спросил Жак Гийо, протягивая ей еще один листок.
– Нет.
Заметив мечтательное выражение на лице женщины, молодой нотариус отложил перо. Он не стал бы отрицать, что тайна, окутывающая концессию в Бомоне, вызвала его интерес. Пьер сообщил ему о приобретении концессии, но был немногословен, да и впоследствии ни разу не упоминал о ней. Одно время Жак думал, что он перепродал эту собственность. Но то, что Изабель понятия не имеет об этом участке, показалось ему очень странным. Пьер Ларю приобрел концессию три года тому назад!
– Мадам, могу я поинтересоваться, что вы намереваетесь делать с участком в Бомоне?
– Еще не знаю. Может, мне стоит оставить это поместье и поселиться там с Габриелем? Ему так хочется иметь пони! Насколько я поняла, участок достаточно большой. А еще… там я буду ближе к своей кузине Мадлен!
Нотариус невольно нахмурился. Мысль, что Изабель Ларю может уехать из Монреаля, ему совершенно не улыбалась. Он слишком долго любит эту женщину, чтобы отказаться от нее теперь, когда она вновь была свободна! Разумеется, сделать ей предложение он сможет лишь после окончания траура по мужу… И эта отсрочка сильно его огорчала.
– Вы предложили кузену Пьера приобрести собственность в Батискане перед тем, как в официальном порядке выставить ее на продажу?
– Собственность в Батискане? О да! Мсье Ларю принял все условия. Я как раз готовлю купчую. Думаю, очень скоро мы заключим эту сделку.
– Отлично! Земли в Батискане перешли к Пьеру по наследству, и я подумала, это будет правильно, если они вернутся к семье. В любом случае я не думаю, что смогла бы самостоятельно управлять всеми этими поместьями.
Жак Гийо откашлялся.
– Но я мог бы делать это для вас, мадам! Я хочу сказать… если бы вы пожелали.
– У вас и без того масса работы! Я слышала, клиенты уже жалуются на вашу чрезмерную загруженность. Вам нужно взять помощника или же отказаться от части клиентуры.
– Уверяю вас, мой дорогой друг, для меня это не было бы в тягость! Наоборот, это доставит мне огромное удовольствие…
Изабель накрыла ладонью руку нотариуса и тихонько ее пожала.
– Я знаю, мсье Гийо. Я не хотела вас обидеть и ни на минуту не позволила бы себе усомниться в вашей компетентности. Но как бы то ни было, я хочу избавиться от того, в чем не испытываю необходимости.
– Я понимаю. В таком случае на следующей неделе я выставлю концессию Бомон на продажу.
– Нет, с концессией Бомон можно и повременить.
Она убрала руку и принялась нервно теребить кружево своего воротничка. Жак Гийо проследил за ее движением. Взгляд его остановился на белом округлом локотке, и ему пришлось сделать над собою усилие, чтобы отвлечься. Черт бы побрал эти правила приличия! Он заставил себя улыбнуться и поудобнее устроился в кресле.
– Как пожелаете, мадам Ларю.
Она ответила ему улыбкой, и он вдруг осознал, что готов оставить практику в Монреале, лишь бы только быть рядом с этой женщиной. Пока же он хотел, чтобы условия их с Изабель уговора продолжались как можно дольше: он будет вести дела клиентов Пьера здесь, в доме покойного, пока не подыщет себе новую контору.
Между тем по городу о вдове и компаньоне покойного нотариуса Ларю поползли грязные слухи. Жаку Гийо совершенно не нравилось то, что он слышал. Изабель не заслуживала того, чтобы ее имя несправедливо порочили завистливые и злобные мегеры! И все же он со дня на день откладывал подписание договора аренды, который дал бы ему право обустроить свою контору в симпатичном особняке на улице Сен-Винсен. Для него было счастьем ежедневно видеться с Изабель Ларю. И он знал, что она рада его присутствию в доме.
Дверь кабинета открылась, и вошел Габриель с тарелкой теплого печенья, аппетитно пахнущего пряностями.
– Спасибо, любовь моя! Так мило с твоей стороны!
Изабель вскочила и принялась расчищать место на письменном столе. В своей поспешности она задела стопку папок, и листки незамедлительно рассыпались по полу.
– Господи, какая же я неловкая! Простите меня, мсье Гийо! Я… Погодите, я вам помогу! Габриель, пожалуйста, поставь тарелку тут!
Увидев, как мать и нотариус скрываются по другую сторону огромного письменного стола, мальчик помрачнел. От него не укрылось, как предупредителен этот мсье по отношению к его матери. Заметил он также и то, что в его присутствии мама становится веселее. Не то чтобы он ревновал, но ему казалось, что мсье Гийо проводит с ней слишком много времени, хотя она могла бы быть в это время с ним, Габриелем…
Изабель выглянула из-за стола.
– Габриель, ты можешь вернуться в кухню. Нам с мсье Гийо еще нужно поработать.
– А можно я немного побуду тут? – с грустью в голосе спросил Габриель.
