Однажды Большая Сосна преподала хороший урок Маленькой Березке. Это было в ту пору, когда деревья говорили между собой. Когда теплый ветерок овевал их, они беседовали обо всем на свете. Когда ветер становился злым, рассказывали друг другу о своих страхах и смелости. Величественная Большая Сосна, сладкий Клен, высокий Вяз, крепкий Дуб, гибкая Туя и красавица Береза были особенно дружны между собой. Все они помогали Анишнабек: кормили своим соком и плодами, давали ветки и кору для сооружения жилищ, а сухие листья – для костров, чтобы люди могли согреться и приготовить пищу. И вот однажды в теплый летний день, когда весь лес поет под лучами солнышка, Березка, любуясь своим прекрасным светлым платьем, решила, что она лучше всех, и стала держаться в стороне от других деревьев. Она больше не хотела сплетать свои ветви с их ветвями и вела себя высокомерно. Клен заволновался и спросил, уж не заболела ли она. «Нет, я не болеть! – говорила Микваникве, подражая снисходительному тону Березки, а дети весело смеялись. – Мне хорошо! Я не хотеть портить мою белую кору! У вас кора коричневая, простая. Так что забавляйтесь теперь без меня!» Клену ее слова не понравились. Он подумал, что Большая Сосна рассердится, когда это услышит. Большая Сосна была царицей леса. Все относились к ней с уважением, исполняли все ее приказы, и жизнь в лесу текла приятно и мирно. О заносчивости Березки скоро узнал весь лес. Все деревья ополчились против нее. «Ты – задавака!» – сказал ей Вяз. «Если Большая Сосна тебя услышит, она сильно рассердится!» – воскликнула Туя. «Что мне Большая Сосна! – гордо отвечала Березка, перебирая своими тонкими веточками с кружевными листьями. – Я красивее ее и не стану перед ней преклоняться!» Но сон у Большой Сосны был легкий, и, услышав свое имя, она проснулась и встопорщила тонкие иголки. «Что такое я слышу?» – Голос Микваникве стал грубоватым. Все деревья в лесу задрожали, и это наделало много шума. «Я красивее, чем вы, Большая Сосна, поэтому не буду перед вами преклоняться!» – заявила Береза. Как и предсказывал Клен, царица леса разгневалась и закричала громко, чтобы услышал весь лес: «Березка, ты слишком загордилась! Тебе нужно научиться смирению!» И своей колючей рукой-веткой она ударила Березку по белому стволу. Иголки оставили на нем тысячи царапин. А Большая Сосна сказала: «Теперь, глядя на тебя, все деревья будут помнить, что заносчивость – это плохо!»
– И поэтому у всех бе’ез тело в че’ных ш’амах? – спросил Габриель, который даже думать забыл о корнетиках с кленовым сиропом, воткнутых в сугроб.
– Может, это Большая Сосна наказала твоего папу? – спросила вдруг Отемин.
–
Микваникве сердито посмотрела на дочь.
– Но у папы Габриеля вся спина расцарапана, совсем как ствол у березки!
–
Щеки у Габриеля покраснели, как маков цвет. Он вскочил с лавки.
– Мой папа не зазнайка! Никто его не наказывал, чтобы научить сми’ению!
– Смир-р-рению, – со вздохом поправила его Изабель. – Дети! Ну-ка, сбегайте на улицу и принесите еще кленового сока!
– Папа поца’апался на охоте, он мне сам сказал! – заявил Габриель, открывая дверь.
Голос его заглушил громкий крик пролетающих над сахароварней гусей. Изабель встала, размяла затекшие ноги, подошла к входной двери и выглянула, выпустив из хижины облако ароматного пара. Птицы с белоснежными брюшками летели высоко над кронами деревьев. Какое-то время она любовалась ими, потом перевела взгляд на край леса.
– Скоро должны вернуться…
Три дня назад Александер со Стюартом ушли проверять капканы. Обычно это не занимало много времени. На поле Фрэнсис с Мунро корчевали дерево. Над печной трубой на крыше дома вился белый дымок: вот уже два дня у Мари был жар и она лежала в постели с луковым компрессом.
– Как себя чувствует малыш?
Изабель, которая не услышала шагов Микваникве, вздрогнула и обернулась.
– Малыш? О, прекрасно!
Индианка аккуратно ощупала ее округлившийся животик и с довольным видом кивнула.
– Это будет девочка.
– Мне и Алекс так сказал! – с улыбкой отозвалась Изабель.
Микваникве вернулась на лавку, где оставила берестяную коробку, которую сшивала
