Держа машущего ручками младенца в потрескавшихся от тяжелой работы ладонях, Колл стоял и смотрел, как Мадлен вынимает из печи противень с паштетом. К острому запаху гари примешивался другой, сладковатый, – поджаренного до золотистого оттенка лука. Он с удивлением осмотрел комнату. Отец, как всегда, сидит в своем кресле с непроницаемым лицом. Но нет, уголки его губ едва заметно приподнимаются, когда он смотрит на молодую женщину, порхающую, словно птичка, от стола к буфету, от буфета к печи и обратно. Что происходит? Может, Мадлен ждет на ужин гостей?
– Почему вы молчите?
– Я прошелся немного по деревне.
Анна перестала «танцевать» в своих пеленках, личико ее стало красным. Колл нахмурился. Неужели Мадлен собирается устроить ему сцену из-за того, что он ушел, не предупредив ее? Но молодая женщина занималась своим делом и больше ничего не говорила. Тогда, не сводя глаз с дочки, он выпалил:
– Я нашел работу!
На какую-то секунду Мадлен остановилась, посмотрела в окно на далекую колокольню церкви Святого Лаврентия, возвышавшуюся над кронами деревьев, потом взяла поварешку и принялась помешивать суп, чтобы он не пригорел.
– Вот как? И где?
– Поговорил с местным мельником, и тот сказал, что его знакомому, тоже мельнику, нужен человек. Один из его работников на прошлой неделе сломал руку.
– Работник нужен на мельницу Госселен?
– Нет.
Анна тихонько закряхтела, и из ее пеленок послышался недвусмысленный звук. Колл поморщился. Если бы только звук! Теперь от пеленок еще и пахло…
– Работник нужен на мельнице в Венсене.
Поварешка застыла посреди кастрюли. Анна срыгнула, и по ее подбородку потекла струйка молока.
–
– Но это же в квартале Кот-дю-Сюд, на южном берегу, в самом городе! Вы не сможете каждый день переправляться через реку в Квебек и обратно! Придется…
–
– И когда вам нужно быть на мельнице?
– Через два дня.
Анна срыгнула снова, потом послышался весьма неприятный звук, после чего личико малышки просветлело и она радостно залепетала. Колл с опаской покосился на дочку. Он не знал, что теперь делать. Запах не оставлял никаких сомнений насчет случившегося. Но мадам Мадлен занята, и неудобно ее отвлекать… Дункан с насмешливой усмешкой наблюдал всю эту сцену от начала до конца.
–
–
–
По ошарашенному виду мужчины Мадлен догадалась, о чем они говорили, хотя Колл и не спешил переводить. Она подошла к нему и сказала:
– Дайте мне девочку, а сами, если вам не трудно, достаньте из буфета тарелки и столовые приборы!
Избавив его от тошнотворно пахнущего комка пеленок, она ушла в спальню. Вид у Колла все еще был растерянный, и Дункан засмеялся.
– Не станешь делать женскую работу, а, Колл? А ведь она попросила тебя накрыть на стол! Ну, что будешь делать?
Наградив отца мрачным взглядом, Колл подошел к буфету и открыл дверцу. Отсчитав три тарелки, он хотел было отнести их на стол, когда взгляд его упал на красивый сервиз на верхней полке. Он посмотрел на простые глиняные тарелки, которые держал в руках, потом на нарядную скатерть. После непродолжительного раздумья он сделал выбор в пользу фарфора с рисунком в китайском стиле. Знать бы еще, какое количество приборов им понадобится…
– Она же тебе нравится…
Дункан покачивался в своем тихо поскрипывающем кресле.
– Отец!
– Ты ничего мне не рассказывал, Колл, но теперь я думаю, что ты так и не смог забыть эту женщину…
– Отец, Бога ради! Она может услышать!
– Она уже понимает по-гэльски?
– Несколько слов, не больше, но… Если бы не Анна, нас бы тут вообще не было! Мадам Мадлен предложила нам кров и пищу исключительно из христианского милосердия, и не надо ожидать, что… Даже думать об этом… Этого не может быть!
– Ну, не знаю… – Дункан прищурил глаза, взгляд которых не утратил своей проницательности, хотя за последнее время острота зрения стала падать. – Спорить не буду, она обожает твою девочку и ухаживает за ней, как за родной. Но я видел, как она прихорашивается и поправляет волосы, слыша стук входной двери по вечерам, когда ты идешь ужинать!
– Отец, она – женщина! Они все прихорашиваются, кокетство у них в крови!
– Она сегодня с утра возится на кухне, и от одного запаха у меня уже слюнки текут! Или, по-твоему, это тоже ради Анны?
Колл тем временем достал коробку, в которой Мадлен хранила ложки, вилки и ножи. Он уставился на блестящие приборы невидящим взглядом. Значит, все это время отец наблюдал за ними и сделал свои выводы. Может, он и прав…
