–
Смущенный реакцией брата, Александер чуть опустил ружье. Потом в памяти снова возникло изрыгающее огонь дуло, и ненависть поднялась в нем с новой силой. Он отшвырнул ружье, набросился на Джона и ударил кулаком в лицо. Брат в своем ошеломлении не успел ответить, и Александер без труда подмял его под себя, замахнулся… Оба шумно дышали. Пролетали мгновения. Секунда – и кулак опустился на траву, в дюйме от головы Джона.
Александер отстранился, резко рванул ворот своей рубашки и показал бледный шрам.
– А это что? Может, и это я себе навоображал?
Джон медленно встал.
– Нет. Алас, ты ошибаешься! Во имя всего святого! Это не я в тебя стрелял! Это был солдат из полка Палтни!
– Из полка Палтни? Ты лжешь, Джон! Как я могу поверить человеку, который опозорил свой клан дезертирством?
– Мое дезертирство не имеет к этому отношения!
– Еще как имеет!
– Алас, это была
– И не моя! Но я остался, и Колл, и Мунро тоже.
– Чтобы делать с автохтонами то же самое, что когда-то делали с нами? Мне было противно, Алас! Поэтому я перешел на сторону противника.
– Речь не идет о битвах во славу Стюартов! Неужели ты думал, что мы сражаемся за то, во что верим? Нет! Речь шла об интересах Англии и Франции, и мы все это знали! Мы, простые солдаты, были инструментом в руках командиров, так же как и канадские крестьяне. Мы помогали друг другу припасами, обменивались сведениями. Мы пытались выжить, и это все! Честь, мораль и преданность – все это, конечно, прекрасно! Но только на сытый желудок, Джон! Скажи, почему же тогда все это время ты от меня скрывался?
– О чем ты говоришь? Ладно, я скажу! Твоя враждебность и презрение – я больше не мог с этим жить! Представь, все эти годы меня терзала мысль о том, чем я заслужил такое отношение. А потом выясняется, что мы плывем на одном корабле! И что я узнаю? Что твое отношение ко мне не переменилось! И тогда я подумал, что, если меня не будет, вы с Коллом сойдетесь скорее…
– А как бы ты себя вел, если бы увидел, как твой брат в тебя стреляет?
– Я не стрелял в тебя, Алас!
– Ложь! Перед тем как спустить курок, ты посмотрел мне в глаза! Ты знал и поэтому выстрелил в меня! Ты хотел убить меня, потому что знал правду!
– Какую еще правду?
– Ты знаешь, о чем я говорю, Джон! В тот день, когда умер наш дед Лиам… Ты прекрасно знаешь, что произошло! И на Драммоси-Мур ты воспользовался суматохой и сделал то, что хотел!
– Алас, ты бредишь! Знаю, не надо было стрелять…
– Так ты признаешь, что выстрелил!
– Я стрелял не в тебя, а в Черную стражу!
– Болван, это я стрелял в Черную стражу! Вспомни! Ты еще обжегся, когда схватился за мушкет, который я уронил убегая. Я тебе тогда соврал. Сказал, что услышал выстрел и нашел этот мушкет. А на самом деле…
– Да я знал, что ничего ты не находил, дурья твоя башка! В то утро я видел, как ты взял из дома мушкет. Ты пошел в горы, я – за тобой. Я знал, что ты ходишь на охоту, когда отца нет дома, несмотря на все запреты. Тебя они никогда не останавливали… И вот в тот день я решил составить тебе компанию. Уже хотел окликнуть тебя, когда увидел отряд Черной стражи.
Джон замолчал. Александер ждал продолжения. Видя, что брат колеблется, он заговорил сам:
– И ты видел, как я выстрелил в их сторону, да?
– Говорю же тебе, это я выстрелил!
– Погоди… Я ведь тоже стрелял! – Александер совершенно растерялся. – Проклятье! Какая-то бессмыслица получается! Был ведь только один выстрел!
– И этот… – задумчиво добавил Джон.
Они оба долго молчали, обдумывая услышанное. Александер всматривался в опечаленное лицо брата, пытаясь найти хотя бы намек на его ложь. Наконец он уже более спокойным тоном сказал:
– Пусть так: ты выстрелил и я выстрелил. Значит, мы в равной мере виноваты в смерти деда. А теперь прошу, объясни мне, зачем ты стрелял в меня на Драммоси-Мур.
Джон обреченно вздохнул.
– Алас, я не стрелял в тебя!
– Нет, стрелял!
– Неправда! Я убил солдата из Палтнийского полка, который тебя ранил!
Александер закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на воспоминаниях. Они были отрывочными, но очень яркими: раненые цепляются за его килт; пушечное ядро падает рядом, и его, Александера, отшвыривает в сторону; запах крови и пороха берет за горло…
– Палили пушки, шум стоял невообразимый… Я бежал по полю битвы, а ты пытался меня догнать и что-то кричал.
– Отец приказал оставаться в лагере!
– Да, я помню. Но я не мог просто стоять и смотреть, как другие сражаются с проклятыми
Стоя на коленях, Александер посмотрел на свои ладони, как если бы рассчитывал прочесть правду в их линиях. Джон издал саркастичный смешок.
– Разве ты мог поступить по-другому? Ты никогда и ничего не боялся, тебе никто был не указ!
Закрыв лицо руками, Александер попытался вспомнить в деталях, что было дальше. Брат бежит за ним следом, зовет его, просит вернуться… Вот он оборачивается сказать, чтобы его оставили в покое… Именно в этот миг он и увидел, что Джон наставил на него дуло мушкета. В панике Александер бежит дальше…
