Река надежды полностью

Колл очень переменился, или, возможно, я просто смотрю на него теперь другими глазами. Его маленькая дочка Анна – прелестнейшее дитя, какое только можно себе представить! Ты, наверное, скажешь, что мною движет сострадание. Поначалу я и сама так думала. Конечно, я не могла не пожалеть вдовца, который остался с младенцем и стариком отцом на руках. Но когда я смотрю на него сегодня, я знаю, что дело не в сострадании. Люблю ли я его? Да, но не могу сказать, насколько сильно. Чувство, которое я к нему испытываю, очень отличается от того, что я испытывала к Жюльену. Но теперь я знаю, что любовь может принимать разные обличья. Что ж, была не была! Я скажу тебе: да, я его люблю!

И наконец, последняя новость. В понедельник 24 октября, после окончания жатвы, в церкви Святого Лаврентия состоится церемония нашего венчания. Я на седьмом небе от счастья, когда думаю об этом! Но моя радость была бы полной, если бы я знала, что вы с моим маленьким Габи будете в этот день рядом со мной. Я очень по вам соскучилась. Я не прошу тебя приехать на свадьбу, чтобы тебе не пришлось подыскивать предлог для отказа…

В уголке глаза блеснула слеза. Изабель смахнула ее тыльной стороной кисти и положила письмо на место.

– Я буду рядом, моя дорогая Мадо! Я буду рядом! Какой тебя ожидает сюрприз! Ты не представляешь, как я рада, что ты наконец нашла свое счастье! Ты его заслужила!

С легким сердцем она взяла перо, проверила, остер ли кончик, и положила перед собой лист бумаги. Она представила, как обрадуется этим новостям Александер.

Зная, что молодая индианка отправилась с Фрэнсисом на прогулку, Изабель не сразу решилась идти ее искать. Застать влюбленных в неподходящий момент означало поставить в неловкое положение как их, так и себя. Но вещи все-таки нужно собрать, и Изабель решилась. Громко окликая молодых людей по имени, чтобы, если понадобится, они успели привести в порядок одежду, она пошла по тропинке между деревьев.

Сухие ветки хрустели под ногами, от кисловатого запаха влажной земли щекотало в носу. Почему-то вспомнилась концессия в Бомоне. Изабель представила себе обрамленные кустарником пшеничные поля, медленно текущую реку. За годы владычества англичан дом отреставрировали, и прилегающие сельскохозяйственные угодья давали отличный доход. Хлебные амбары поместья, которому прежний владелец мсье Жан Кутюр дал имя «Пти-Бонёр»[209], всегда были полны. После смерти супруга мадам Кутюр, его единственная наследница, выставила имение на продажу, а сама уехала жить к сестре в местечко на реке О-Сомон.

Изабель в последнее время часто думала об этой концессии, которую Пьер приобрел и которая в настоящее время сдавалась внаем. Если бы только Александер согласился! В течение полугода арендаторы подыскали бы себе новое жилье, и они всем семейством могли бы переехать в Бомон будущим летом, еще до начала посевных работ… Громкий шорох вернул ее с небес на землю.

– Мари, это ты?

Чья-то рука закрыла ей рот, заглушив крик. Глаза Изабель расширились от страха, и она стала вырываться, но руки держали ее крепко.

– Иза, угомонись! Я не причиню тебе вреда! И мне не хотелось бы прибегать к крайним мерам относительно твоих друзей, если ты, конечно, понимаешь, о чем я говорю!

Узнав голос брата, Изабель остолбенела от изумления. Мужчина убрал руку и выпустил ее из объятий. С минуту она просто стояла, с трудом переводя дыхание, а потом вдруг повернулась к нему и замахнулась, чтобы ударить по лицу. Этьен перехватил ее руку, больно стиснул запястье и посмотрел на Изабель с такой ненавистью, что она пожалела о своем порыве. Он отшвырнул от себя ее руку и сплюнул на землю.

– Этьен, как ты тут оказался? Откуда ты узнал?..

От его злорадной усмешки Изабель стало дурно. Прищурившись, Этьен посмотрел ей в глаза.

– Откуда я узнал? Неужели ты думала, что вас так уж сложно найти?

– Это Жак Гийо тебе сказал?