– Мадам, а как же Фрэнсис? – Девушка подняла на хозяйку свои огромные, блестящие от слез глаза.
– Он вернется с Мунро и Стюартом живой и здоровый, не беспокойся!
Вспомнив ужасающего вида спутников брата, Изабель тяжело вздохнула, но попыталась убедить себя, что с их мужчинами ничего плохого не случится.
– Господи…
Этьен с приспешниками могли устроить засаду на Александера! Мысль причинила такую боль, как если бы в сердце вонзился нож. Изабель застонала. Но уже в следующее мгновение ее охватил гнев и она взвела курок, как ее учили.
– Мари, иди в дом!
Ружье было тяжелым и громоздким. Но Александер показал ей, как его держать, чтобы оно доставляло минимум неудобств при движении. Коротко помолившись про себя, молодая женщина всмотрелась в темноту. На тропинке возникли две мужские фигуры. С бьющимся сердцем Изабель подняла дуло, и палец задрожал, примериваясь к спусковому крючку. Мари, которая была уже у крыльца, услышала шаги и обернулась.
– Фрэнсис!
Она бросилась к мужчинам. Влюбленные порывисто обнялись. Мунро подошел к Изабель. Вид у него был озабоченный.
– Стюарт до него доберется! Скорее всего, индеец-одиночка, который ищет, где бы раздобыть съестное. Ну ничего, этот
– Мунро, индеец пришел не один. Их было трое.
Брови шотландца поползли вверх от изумления. Она рассказала о сегодняшней встрече с Этьеном. Мунро кивал, в раздумье почесывая свою густую бороду. И вдруг он сорвался с места с криком:
–
Изабель с недоумением уставилась ему в спину. Если бы еще понимать, что он сказал! Когда Мунро исчез из виду, она повернула к дому. Лай собак, взбудораженных суетой на поляне, стал удаляться в сторону леса – Мунро отпустил свору на свободу.
– Мари!
Девушка осматривала раненое плечо Фрэнсиса. Изабель решила, что лучше оставить ее в покое, и направилась к дому. Но стоило ей подойти к крыльцу, как сильный толчок опрокинул ее на землю. Ружье выскользнуло из рук, ссадив спусковой скобой ей кожу на указательном пальце. Ничего не соображая, молодая женщина потянулась за оружием, но тут кто-то наступил ногой ей на запястье. Изабель вскрикнула от боли.
– Все-таки проговорилась!
– Этьен, это не я рассказала! Клянусь! Не я подняла тревогу! Мари… Мари прибежала, крича на весь лес. Твой индеец напал на нее!
Этьен выругался. Вдруг полоска света прочертила его лицо.
– Мама?
Изабель попыталась высвободить руку, но Этьен не отпускал.
– Габи, вернись в дом! Я приказала тебе присматривать за сестрой!
– Но она все время плачет! Что ты делаешь, мама? Ой, дядя Этьен, это ты?
– Делай, что приказывает мать, Габриель! Вернись в дом!
Испуганный тоном дяди и тем, что мать лежит на земле, мальчик подчинился. Их снова окружила непроглядная тьма. Изабель впилась свободной рукой в щиколотку Этьена, и он отдернул ногу. Освободившись, Изабель первым делом схватила ружье и перекатилась на спину. Громыхнул выстрел, и она ощутила удар прикладом о плечо. Этьен схватился за окровавленный подбородок и выругался.
– Иза, я тебя предупреждал!
В доме началась паника: испуганно закричал Габриель, малышка заплакала еще громче. Забыв о страхе, Изабель попыталась встать, но запуталась в юбке и снова уронила ружье. Она схватила его и пальцем нащупала спусковой крючок. И тут Этьен схватил ее поперек туловища. Изабель задохнулась от неожиданности, и ружье упало на землю у ее ног.
– Пусти! Там мои дети! Этьен, отпусти меня!
– Я хочу получить это золото! И ты мне поможешь! Я знаю, оно тут! И если ты будешь делать то, что тебе сказано, твоих детей никто не тронет!
Изабель перестала сопротивляться, зная, что это все равно ни к чему не приведет, и заплакала. Этьен потащил ее к опушке. Она дрожала всем телом и спотыкалась, но он не давал ей упасть. Сквозь слезы она смотрела на слабо освещенные свечой окна, зная, что еще миг – и их поглотит тьма.
Послышались выстрелы. Этьен грубо дернул ее, чтобы шла скорее. Из-за деревьев выскочил индеец. Весь лоб и щека у него были в крови. Он что-то сказал, но Изабель ничего не поняла. Этьен ответил ему на том же незнакомом наречии.
Изабель все не сводила глаз с дома. Она слышала плач дочки, хотя с каждым шагом звук становился все тише. И вдруг она поймала себя на мысли, что одно окно кажется ей больше другого. Она даже перестала плакать от изумления. Сейчас она не могла думать ни о чем, кроме своих детей.
– Не-е-ет!
Осознание происходящего пришло, как удар молнии. Изабель охватил ужас. Сердце сорвалось и понесло.
– Только не это! Габриель! Габриель!
Она стала вырываться, и Этьен, который тоже увидел в окне первые проблески пламени, наконец отпустил ее.
