Эту девушку звали Жюстина Лаэ, и она была влюблена в другого – в ирландского капитана по имени Питер Шеридан, служившего на французском королевском флоте. Это он написал письма, которые Вы нашли на чердаке. Позвольте же мне вкратце рассказать Вам об этой любви…
Питер и Жюстина познакомились случайно в мае 1738 года на празднике, устроенном новым префектом Ла-Рошели. Гулянье на площади было в самом разгаре, когда начался ливень. Горожане попрятались в близлежащих лавках и мастерских. Жюстина сама не поняла, как оказалась между прилавком со сладостями и солдатом, наступившим ей на ногу и не замечающим этого. Она сердито оттолкнула мужчину и уже хотела отчитать его за неловкость, когда вдруг увидела его красивое улыбающееся лицо. Такое красивое, что на мгновение она лишилась дара речи. «Прошу прощения, мадемуазель! Позвольте представиться: Питер Шеридан, второй лейтенант Королевской гвардии, к вашим услугам! Простите, что причинил вам неудобство, но в этой сутолоке…» Совладав с волнением, она ответила: «Мадемуазель Жюстина Лаэ, рада знакомству!» Какое-то время они просто стояли и смотрели друг на друга. Слова были не нужны, глаза все сказали за них.
В течение двух месяцев молодой офицер, разумеется, с разрешения родителей Жюстины, ухаживал за ней, пока в июле 1738 года не пришло время расстаться. Отправляясь в Бретань, Питер пообещал Жюстине, что к началу зимы вернется и официально попросит ее руки. Он намеревался попросить отца о займе, который позволил бы ему приобрести красивый дом в городке Лорьян. Всю осень девушка готовила приданое, и ее мать и кормилица охотно ей помогали. Но Питер не приехал. Отпраздновали Рождество, потом и первый день нового года. Жюстина не теряла надежды. Она утешала себя, говоря, что ему наверняка пришлось уплыть за границу, а письмо затерялось в пути. Тогда-то отец и представил семье Шарля-Юбера…
В свои тридцать шесть Ваш отец был очень хорош собой. Он много путешествовал и был прекрасным рассказчиком, поэтому я с удовольствием проводила время в его обществе. В эти минуты я забывала о беспокойстве, которое причиняло мне молчание Питера. Мы с Шарлем-Юбером часто прогуливались по набережной и по аллеям городского парка. Но сердце мое так и не открылось ему. Для меня он был деловой партнер отца, не более. Я отвечала любезностью на его знаки внимания, ожидая, когда освободится ото льда река Святого Лаврентия и он сможет вернуться в свою далекую Новую Францию. Я улыбалась ему, а думала о своей скорой свадьбе с Питером.
