Отемин тоже не сводила глаз с платья, а вот Габриель, глядя на него, морщился. Изабель исподтишка наблюдала за сыном. Мальчик уже выразил свое мнение относительно их с Жаком союза одной-единственной фразой: «Не хочу больше никаких пап!» Как и приличествует воспитанному мальчику, своего будущего отчима он называл «мсье Гийо».
Детский плач отвлек всех от созерцания платья. Мари внесла в кухню Элизабет и Анну, которые громко требовали своих мам. Изабель взяла дочку на руки, и она моментально умолкла, едва завидев странное привидение посреди кухни. Юной индианке платье тоже очень понравилось. Она погладила дорогую ткань, полюбовалась вышивкой. Изабель догадывалась, отчего щеки девушки вдруг так разрумянились. Однако, по ее мнению, они с Фрэнсисом были еще слишком молоды для брака. Братья Макиннисы поселились в сеньории Сен-Валье, где для них нашлась работа на конюшне при женском монастыре ордена госпитальеров. Оставалось надеяться, что такое положение вещей чуть усмирит пыл Фрэнсиса и позволит ему собрать немного денег.
Микваникве выпроводила старших детей на улицу, на небывалую для начала мая жару. Их с Мунро присутствие радовало Изабель. Шотландец, такой неприступный с виду, не смог долго противиться ее настоятельным просьбам переехать с семьей в Бомон. Они с Микваникве обосновались в домике, расположенном в нескольких туазах от господского дома, в котором раньше была бочарная мастерская. Жак назначил Мунро управляющим сельскохозяйственными угодьями поместья, поскольку у него самого на все не хватало времени. Детям, которые любили друг друга, как брат и сестра, не пришлось разлучаться.
Мари обратилась к Изабель с вопросом, отвлекая ее от размышлений:
– Мадам, а цветы?
– Какие цветы?
– На церемонию! – уточнила Мадлен.
– Ой! – всплеснула руками Луизетта.
Никто не вспомнил о цветах. Правда, время сирени и яблоневого цвета еще не настало.
– У меня не будет цветов, Мадо!
И женщины с огорченным видом переглянулись.
