Это был не первый раз, когда Александер в бреду рассказывал о событиях своей жизни. Нанатиш посмотрел на кошель с деньгами и повторил вопрос:
– Эти деньги были украдены у того торговца?
– Нет, Жан, я не крал эти деньги! Голландец доверил их мне, чтобы они не попали в руки негодяям, которые намеревались использовать их во зло.
– И эти деньги ищет Этьен Лакруа, о котором ты рассказывал?
– Да. Он и еще многие другие, например Лавигёр.
– Я слышал об этом кладе от разных людей. Но все думали, что это пустая болтовня, легенда…
Алгонкин взял деньги со стола.
– Ладно! Беру для Мари-Катрин и ее детей!
– Ты – хороший человек, Жан Нанатиш. Друг, которого я никогда не забуду!
Нанатиш положил кошель в охотничью сумку и снова сел на стул перед Александером. Тот улыбнулся про себя – индеец старался скрыть свои чувства, но сейчас ему это удавалось плохо.
– Ты тоже, Александер, – проговорил он наконец. – Я видел, как ты вырыл сундук, там, в Ред-Ривер-Хилле. Услышал, как на рассвете ты встал, и пошел следом.
–
– Мне было неспокойно. Если у человека мертвое сердце, он томится в живом теле…
Индеец внимательно посмотрел на собеседника, но дальше объяснять не стал. В то утро он испугался, что Александер может что-то с собой сделать, но стоит ли вспоминать об этом сегодня?
Александер мысленно признал его правоту. В тот момент ему и вправду хотелось покончить со всем раз и навсегда. Это желание обуревало его не впервые. В тот раз, когда он хотел совершить непоправимое, узнав о предательстве Изабель, ему помешал Колл. В Ред-Ривер-Хилле его словно бы удержала невидимая рука – он вспомнил, что его земные дела еще не закончены. Но вряд ли это была рука Господа. На протяжении всей жизни Всевышний не особенно внимал его мольбам…
– Ты прав, Жан! Но скажи, кому плохо оттого, если человек хочет умереть и не верит в Бога, который допускает в мире столько жестокости?
– Господь сотворил человека и дал ему орудия! Людям нужно научиться ими пользоваться и взращивать добро в своих душах!
– А как же те, кто умирает от руки «плохих земледельцев»?
– Господь дарует им вечный покой. Справедливость – не для нашего мира. Но она есть…
– Хотелось бы верить!
– Что ты намереваешься делать, когда найдешь детей?
Александер заглянул в кружку и немного помолчал. Он еще не думал, чем будет заниматься в ближайшем будущем. Единственное, что он твердо решил сделать, – это разыскать Этьена Лакруа и убить его. Но это может и подождать…
– Я хочу удостовериться, что мои сын и дочь живы и здоровы.
– А потом?
– Потом я вернусь в Шотландию.
Накануне Александер много размышлял, прежде чем принять это трудное решение. Он уже не так молод, пора решить все старые споры, забыть былые недоразумения. Нужно съездить в Батискан и повидаться с Джоном, потом – в Шотландию. По возвращении с родины можно будет заняться Этьеном. И, если все удастся, со спокойной душой смотреть, как растут дети… но смотреть издалека. Думая о Габриеле и Элизабет, он отдавал себе отчет в том, что не имеет на них прав, – их мать так и не стала его законной женой. Осознание этого факта тяжелым грузом лежало на сердце. Дочка еще очень маленькая, она его не запомнит, а сын… Что ж, лучшее, на что он мог надеяться, так это то, что Габриель будет вспоминать о нем как о добром друге.
Александер так стиснул кружку, что побелели пальцы. Индеец это заметил и нахмурился.
– У тебя еще есть время…
– Да. Надо еще раз все хорошо обдумать.
Шотландец отставил кружку в сторону и встал.
– Может, когда поживешь на родной земле, тебе станет легче. Если решишь вернуться, твои дети будут ждать тебя здесь. Твоя душа нуждается в совете старших, в их мудрости.
Александер подумал о бабке Кейтлин, о ее наставлениях. Нанатиш тоже встал, и друзья коротко обнялись. Слова были ни к чему.
– Я приеду с тобой повидаться, когда вернусь!
– Двери моего дома всегда для тебя открыты, друг! И поаккуратнее с ногой.
Шотландец усмехнулся, пытаясь скрыть волнение.
– Буду стараться. А что касается остатка тех денег…
– Я ничего не видел. Я вернулся и лег спать.
Улыбка исчезла с лица индейца, и на нем появилось озабоченное выражение. Александер знал, что у Жана полно проблем. Проживающие в миссии автохтоны пытались добиться от местных властей признания своего исконного права на земли предков. В последние годы их материальное положение неуклонно ухудшалось, но сульпицианцы категорически отказывались передать в их распоряжение ресурсы сеньории, дабы они могли его улучшить.
